– Зачем?
– В хозяйстве пригодится. Продать, обменять...
– Их даже не допросили. Я видел.
– Война. А ля герр, ком а ля герр... – пожал плечами Тайсон. – И вообще – такая телега с уйволом стоит целое состояние.
– А девчонка?
– Бывает. Не повезло.
Алексею вдруг показалось, что сержант произнес это слишком уж, нарочито спокойно и авнодушно. Он даже развернулся, чтобы внимательнее посмотреть на Тайсона, но по лицу собеседника понять что-либо было невозможно.
– Какого черта мы здесь тогда делаем?
– Война, – повторил сержант. – Слышал ведь – демократию защищаем. И независимость.
Независимость...
Судя по тому, что легионерам рассказывали на "политзанятиях" перед отправкой, для ольшинства местных жителей это красивое слово обернулось годами гражданской войны и этнических чисток.
Когда-то здесь хозяйничали французы. Они построили порт, железную дорогу, отели на побережье и начали разработку нефтяных месторождений. Потом, как известно, "прогнивший колониальный режим" рухнул, и свободолюбивые народы Африки один за другим начали обретать эту самую независимость.
За несколько десятилетий бывшая "заморская территория" Франции пережила все озможные формы правления и государственного устройства: от военной диктатуры и либеральной демократии до попыток установить режим по иранскому образцу. Одно время в стране даже пробовали строить социализм, но быстро устали – и снова принялись за племенные, религиозные и клановые разборки.
В общем, юная демократия захлебнулась собственной кровью, и в конце концов власть в стране захватил какой-то армейский подполковник с привычками людоеда. Для начала он перестрелял оппозиционных политиков, а заодно – практически всех учителей и журналистов. Потом принялся за национальные меньшинства, потом...
Довольно долго никому не было дела до его мелких шалостей. Но когда одуревший от безнаказанности глава государства захотел "национализировать" в свою пользу алмазные прииски и священную собственность международных нефтяных концернов, мировое сообщество решило вмешаться.
Франция получила мандат ООН, высадила войска и навела некое подобие порядка.
Жадного необразованного дикаря сменил в Президентском дворце другой дикарь – менее жадный и более образованный. Так что прогрессивное человечество могло наслаждаться чувством исполненного долга. А вскоре под музыку военного оркестра и веселые ритуальные пляски местных жителей "ограниченный контингент" миротворцев покинул страну.
И вот теперь французы вновь были вынуждены вернуться...
Беседу о прошлом и настоящем африканской демократии нарушил доклад одного из егионеров, расположившихся в тени за броней.
– Что там такое? – не расслышал Тайсон.
– Он говорит, что к нам едут гости...
Но сержант уже и сам видел надвигающееся от аэропорта облако пыли.
– Мон дье...Кого ещё черт несет!
– Кажется, наши, – пригляделся Алексей.
Подтверждая его догадку, голосом лейтенанта Лебрена захрипела радиостанция. Командир редупреждал людей, что по трассе в город следует группа журналистов. Возможно, они захотят остановиться на временном посту и побеседовать с легионерами. Приказано – этому не препятствовать и проявить... Что именно проявить, Алексей так и не понял, но было ясно: выразить настоящие чувства и мысли по данному поводу офицеру мешает только присутствие посторонних или начальства.
– Вот мердэ, – выругался Тайсон.
Добавив несколько матерных слов по-русски, он встал и принялся наводить порядок...
Гости подъехали целой колонной.
Возглавлял её, как и положено, бронетранспортер с тяжелым пулеметом. За ним двигался армейский джип, в котором сидели капитан из штаба полка и ещё двое каких-то офицеров Легиона. Замыкала походный порядок "танкетка" со знакомыми Алексею номерами на борту, а перед ней красовался обычный туристский автобус, неестественно белый и чистенький среди всего этого бронированного великолепия.
– Может, пронесет?
– Вряд ли, – ответил Тайсон и оказался прав.
Подчиняясь команде, бронетранспортер снизил ход, развернулся и встал, почти полностью ерегородив дорогу. Замыкающий с некоторым опозданием повторил его маневр, так что охраняемые лица оказались прикрыты с обеих сторон. Джип заехал колесами на обочину, автобус тоже прижался к краю дороги – и сразу же из него полезли наружу пестро одетые штатские люди.
В основном это были мужчины – с телевизионными камерами и без. Большинство носило усы или бороды, а также удобные безрукавки со множеством карманов, у некоторых на груди и на шее болтались карточки с надписью "ПРЕССА". Впрочем, среди них затесалось и несколько дам – журналисток, похожих одна на другую одеждой в стиле "сафари" и, главное, поведением.
Не обращая внимания на окрики офицеров, вся эта публика немедленно разбрелась по сторонам. Замелькали фотовспышки, в ход пошли микрофоны и прочая дребедень, а самые шустрые начали подбираться к легионерам с какими-то идиотскими вопросами.
Тайсон пошел докладывать обстановку. Оставшись один, Алексей решил отправиться от греха подальше – тем более, что из "танкетки", навстречу ему уже выбирался Махмуд.
– Салют, братан! Как тут у вас?
