— Беда пригнала. У нас умирает человек, немедленно нужен квалифицированный хирург. Я вспомнил ваш рассказ о малинском враче и… Не может ли он помочь нам в беде? Как его зовут?
— Иван Иванович Соснин.
— А как встретиться с этим Сосниным?
— Ясное дело, в Малине. Только этот ваш мундир…
— Человек он надежный? Поручиться можете?
— Головой! Это честный советский патриот! Он не один десяток наших людей спас от немецкого рабства.
— Вот я и просил бы, чтобы вы помогли мне встретиться с ним. Скажем, сделайте вид, что во время ремонта моей автомашины поранили себе руку. Я подброшу вас в Малин. Вы пойдете на прием к Соснину и вызовете его в условленное место.
Сухощавый и жилистый Вухналь насупил брови, морща лоб.
— Нет, так дело не пойдет. Сегодня ведь воскресенье, и вряд ли мы застанем Соснина в больнице. А набиваться к нему домой…
Воскресенье… Ксендз горько улыбнулся: он давно и безнадежно перепутал дни, утратил им счет. В конце концов, не он один утратил; для большинства партизан лесная жизнь измерялась единой меркой — от похода до похода, от операции до операции.
— Нет, нам в супряге никак нельзя прокладывать тропинку к квартире Соснина, — продолжал размышлять вслух Вухналь. — Лучше сделаем так: вы добираетесь в Малин и там, например, на центральной площади спрашиваете первого же встречного, где найти начальника вспомогательной полиции Кашкина. Запомните: Кашкина. Дом этого негодяя знают даже псы малинские, так что дорогу вам точно укажут. Ну а встретившись с Кашкиным, который, кстати, живет напротив Соснина через улицу, потребуйте в категорической форме, чтобы он помог найти квалифицированного врача для срочного вызова. А поскольку лучше Ивана Ивановича врача на всей Малинщине не найти, то Кашкин непременно направит вас к нему. Вот так вы и встретитесь с Сосниным. Чинно и легально. А уж в беседе с ним сошлетесь на меня. Уверен, он выручит вас из беды.
Слушал Ксендз Вухналя и лишний раз убеждался, какой это сообразительный и осмотрительный человек. Казалось, ничего такого особенного Антон и не предложил, но, если вдуматься, план его отличался суровой простотой, логичностью действий и почти начисто исключал случайности и риск. Избегать неосмотрительных шагов, риска — это вообще было присуще Вухналю. За шесть недель сотрудничества с партизанами он ни разу не показался на глаза хозяину «маяка», хотя это и не возбранялось, не нарушил правил доставки почты, а переслать успел огромное множество всяких донесений. Иногда Ксендз даже удивлялся, как успевает этот человек собирать по окрестным селам, систематизировать информацию и переправлять ее из Ворсовки Семенюку. Во время последней встречи откровенно спросил об этом. «Когда кровь закипит в сердце от ненависти, человек и не на такое способен», — вот и весь ответ. С тех пор Ксендз проникся еще большей симпатией к Вухналю, мысленно благодарил Загравиных хлопцев, которые когда-то во время ночного перехода повстречались с этим жестянщиком (тогда он подковал им измученных лошадей, за что и получил прозвище Вухналь).
— Быть по-вашему, принимаю такой вариант встречи с Сосниным, — сказал Витольд Станиславович, когда они въехали на убогое подворье Вухналя. — А сейчас… Пока вы будете ремонтировать «опель», мне не мешало бы часок вздремнуть.
— Именно так и сделайте. Простите, что раньше не додумался предложить…
Антон проводил гостя к погребу во дворе, стоявшему поодаль, у старой липы, а потом принялся за работу. А Ксендз, переступив порог, пораженно остановился. Стены погреба были старательно выбелены и украшены липовыми засохшими ветвями в цвету, земляной пол обмазан глиной и присыпан привядшей травкой, а вдоль боковой стены на деревянном настиле лежало сено, прикрытое цветастыми ряднами. Это сооружение явно служило кому-то летней спальней. Прикрыв за собой дверь, он расстегнул китель, утомленно лег на настил и, едва коснувшись головой подушки, будто провалился в темную бездну. И спал не пошевельнувшись, до тех пор, пока Вухналь не затормошил его:
— Машина исправлена… Можно ехать…
Ксендз открыл глаза, приподнялся на локте: когда же Вухналь успел отремонтировать «опель»?.. Но увидел, что солнце уже подбиралось к зениту, и понял: спал он довольно долго. Вскочив на ноги, умылся студеной колодезной водой, выпил кружку молока и торопливо начал прощаться.
— Спасибо за все! А это — за работу, — и протянул Вухналю несколько похрустывающих рейхсмарок.
— Да вы что?! — искренне возмутился тот.
— Возьмите! Вы должны показать соседям свой солидный заработок. Непременно! А старосте, может, следует и подбросить что-нибудь… Ясно?
Тот понимающе кивнул и хитро улыбнулся. На этом и расстались.
