— Он придумал Игру. Дим Фо сказал — зачем гибнуть людям, если острова постоянно меняют владельцев без особого проку. Большая часть этих островов не слишком ценна — неприступные утёсы, поросшие кустарником. Но попадаются и населённые.
В общем, Дим Фо нашёл способ, чтобы государи Трилады и Юоремайи играли друг с другом в особенную Игру, где выигрыш — острова Талаяма. Кто выигрывает, в подчинение того переходит тот или иной остров. Тогда он имеет право разместить там сторожевую заставу.
Все тогда настолько устали от многолетней войны, что согласились. Был заключён вечный договор. Трилада владеет городом Талаям, острова переходят из рук в руки. Существует, конечно, опасность для Трилады, если Юоремайя отыграет слишком много островов в восточной части дельты, сосредоточит силы и предпримет попытку отбить Талаям. А он для нас очень важен, это единственный путь, ведущий к заморским землям.
Но пока такого не было. И договор соблюдался честно. Бывают порой стычки, но это всё же не война.
— Как они играют? Они же так далеко друг от друга.
— С помощью волшебства, которое тебе так нравится.
— Значит, от волшебства может быть польза?
— Может, конечно, — с явной неохотой отозвался Ириней, помолчав. — Это я его не люблю. Наверно, потому что не понимаю.
После этого разговора Ириней стал нередко рассказывать Касьяну о разных землях, о том, где они расположены, об их обычаях. А однажды извлёк из сундука какие-то чудные вещи из серебра — палочки с несколькими острыми зубцами, щипчики, ножи в виде лопаток, ни на что толковое не пригодные, правда, довольно красивые.
На вопрос — что это? — пояснил, что этим пользуются за столом в царских дворцах, и надо бы Касьяну на всякий случай овладеть искусством их применения.
Тут Касьян, который кроме ложки ничего не видывал, было воспротивился.
— Я же живу в лесу! Зачем мне это знать?
— Думаешь, тебе удастся всю жизнь провести в лесу? — осведомился Ириней, и невинное это замечание дало Касьяну пищу для размышления о своём будущем на несколько недель вперёд.
Читай, Касьян, читай.
А будущее приближалось своим чередом, становилось настоящим, а затем и прошлым.
Ближе к концу зимы произошло удивительное и пугающее событие.
Ириней как-то вскользь сказал Касьяну.
— Знаешь, в ближайшее время могут быть странные явления в небе.
— Какие?
— Словно солнце потускнеет. Если это произойдёт, когда меня рядом не будет, не пугайся.
Касьян испугался заранее. Вдруг вспомнился уже позабытый страх перед Иринеем, перед его таинственными познаниями.
— Почему солнце потускнеет? — спросил тихо, но с опаской. — Погаснет? Насовсем?
— Да нет. — Ириней поморщился. — Потускнеет ненадолго. На несколько минут. А может, и не будет тускнеть, может я и ошибаюсь.
Касьян несколько дней озабоченно поглядывал на солнце, словно опасаясь, что кто-то его украдёт. Но солнца и так не было видно за тучами. Лишь через неделю облачность поредела, истончилась, из плотной завесы превратилось в тонкий покров.
И тут всё и случилось.
Случилось по дороге в Синь, уже у самой деревни.
Был обычный зимний день, наполненный обычным неярким светом и обычными звуками. Громко каркали вороны. Порой слышался собачий лай и человеческие голоса. Солнечный диск был ясно виден, чёткий, но безобидный для глаз за туманной пеленой.
Впрочем, Касьян на него не смотрел, заботясь о том, чтобы поспевать за Иринеем.
Громкий возглас донёсся со стороны деревни. Один, потом другой.
— Что там? — встревоженно спросил Касьян.
— Придём — увидим, — бросил Ириней на ходу.
Немного потемнело. В воздухе словно появилась чернота. Касьян моргнул, подумав, что ему показалось.
Нет, не показалось.
Истошный вопль из какого-то людского обиталища, полный ужаса.
Ириней резко остановился, так что мальчик чуть не налетел на него, и вздёрнул голову вверх.
— Ого! — воскликнул он.
Касьян забежал вперёд и тоже посмотрел в небо.
За тонким слоем облачного пуха на тускло-жёлтый круг солнца наползал другой круг, тёмный. Он отожрал уже почти четверть дневного светила.
Касьян поднёс сжатые кулаки к губам, подавив готовый вырваться крик. Даже сейчас, в минуту мирового бедствия, он подумал о том, что Ириней такую потерю самообладания не одобрит.