Горная гряда, у которой примостилось жилище Иринея с Касьяном, начиналась в этих краях и тянулась далее к северу. Горы были не слишком высоки, у подножия зарастали лесом, у вершин их покрывала низкорослая трава. Изредка встречались настоящие скалы, острые пики, без растительности.
Касьян привык бродить по этим склонам. Охотились, искали травы; иной раз самоцветы попадались — зелёные, фиолетовые, рыжие. Но в ночь на солнцестояние Ириней привёл его в место, где он раньше не был никогда. Недалеко, а откуда знать было, что стоит слазить именно на эту гору?
Встали задолго до рассвета, можно было б и не ложиться. Шли в темноте, хоть и по местам, где каждая ветка знакома, а всё равно ночью всё иначе. Наконец, добрались до подъёма.
— Что там? — спросил Касьян, мотнув головой вверх.
— Увидишь.
— А как мы туда в темноте полезем?
Ириней запалил свечу. Сперва склон был довольно пологий. Ломались под ногами стебли, похрустывали мелкие камешки. Потом выплыл из мрака высокий шероховатый уступ, грозно нависший над пришельцами. Ириней ускорил шаг и завернул за него.
Касьян догнал спутника, даже забежал вперёд. Пламя освещало ведущие вверх каменные ступени.
— Ого! — шёпотом воскликнул Касьян. — Вот это да, кто их сделал?
Ириней развёл руками, и огонёк дрогнул.
— Это не те, кто делал рисунки в пещере? — предположил Касьян.
— Да, думаю, это они[9]. Полезай, только осторожно.
Вскоре они по узким теснинам выбрались на плоскую вершину горы. Справа от них, в северной части, была груда крупных валунов. В остальном площадка казалась почти ровной, но разглядеть что-то было трудно.
— А теперь ждём, — сказал Ириней и уселся на землю, прислонившись к поросшему мхом камню. — Скоро рассвет.
Присел и Касьян. Бродить по площадке было опасно, можно сорваться впотьмах. Да и всё равно не видно ничего.
Невыспавшийся, он незаметно для себя задремал и встрепенулся от запоздалого крика ночной птицы. Сперва даже не понял, где он, недоумённо посмотрел по сторонам.
Явно светлело. Бледное зарево разливалось по окоёму.
Через несколько минут на востоке зарозовело. Стало лучше видно, оказалось, что площадка не пуста, на ней расставлены какие-то предметы, довольно большие, с рост человека.
Касьян потянулся, поднялся и пошёл их рассматривать.
Большей частью это были каменные столбы. Казалось, они были расположены не просто так, случайно, а в определённом порядке, словно какой-то великан решил поиграть здесь в городки.
Сколько их?
Шесть пар каменных столбов — три с западной стороны площадки, три с восточной.
Высокий каменный столб, суженный в верхней части — почти посередине площадки.
Вокруг него расставлены валуны по кругу.
Меж тем небо на востоке покрылось переливами цвета. Фиолетовый, голубой, жёлтый, белый, оранжевый, розовый, серый — да что там! — десятки, сотни оттенков смешались, заполнили пространство.
Ириней подошёл незаметно к стоящему у центрального камня Касьяну.
— Смотри. — Он указал на два столба ближе к северо-востоку.
И, словно повинуясь его слову, ровно между этими двумя столбами появилась над лесом огненная полоса. То поднималось солнце.
Касьян, как то было ему свойственно, залюбовался красками восхода, но Иринея не это интересовало.
— Сегодня день летнего солнцестояния, день высокого солнца, — деловито сообщил он Касьяну. — В этот день с того места, где мы стоим, восход солнца можно наблюдать между этих двух столбов. Это самая северная точка восхода. Потом, понемногу, каждый день она будет смещаться к югу. В день осеннего равноденствия ты увидел бы солнце там.
Он ткнул на два столба прямо на востоке.
— Ты слышишь меня, Касьян?
Касьян с трудом оторвал взгляд от небосвода. Перед ним было зрелище, от которого невозможно оторваться, и которое бессмысленно описывать из-за бедности человеческих языков.
— Слышу, конечно.
— Где будет солнце в день равноденствия?
— Там. — Касьян мотнул головой в среднюю пару столбов.
— Хорошо. Потом восход будет перемещаться на юг, и в день зимнего солнцестояния окажется между тех столбов.
Он махнул на юго-восток.
— И с закатом ровно то же самое. Закат — у противоположных западных столбов.
— Почему так?
— Да вот непонятно. — Ириней рассеянно посмотрел на восход. — Сколько везде наблюдают, но толком не могут объяснить. Во многих землях есть такие сооружения для слежения за светилами, их называют обсерватории. Но эта, наверно, самая древняя из тех, что сохранились. Я слышал про неё. Хотел найти. И нашёл.
Пока они говорили, солнце совсем выбралось из-под окоёма и лежало на краю неба, рыжее, вечно юное, звонкое.
— А это зачем? — Касьян указал на валуны и высокий столб посередине.
— Для измерения высоты солнца по тени. Для измерения времени. Такой столб называется гномон. Попозже объясню.
— Думаешь, это строили те люди, которые жили в пещере?.. — полувопросительно пробормотал Касьян и прошёлся ещё раз туда-сюда, внимательно рассматривая камни.
— Не ищи Белого оленя, его здесь нет, — раздался от гномона насмешливый голос Иринея.
Касьян смутился.
— Откуда ты знаешь, что я ищу его?
— Нетрудно догадаться.