— Я много путешествовал по миру, и многие страны увидел, — произнёс, наконец, Ириней. — И знаешь, что странно — в каждой стране говорили мне, что именно их стольный град в центре диска находится.
Касьян озадаченно сдвинул брови.
— Они ошибаются.
— Особенно интересно было с кочевниками, — неторопливо продолжал Ириней. — Они ведь перемещаются часто, и город их перемещается. Но каждый раз, когда они раскидывают шатры своей столицы на новом месте, то столица эта оказывается в центре земного диска.
Касьян засмеялся.
— Вот тёмные люди.
— Вовсе нет, — одёрнул его Ириней. — Они очень умные и очень много знают о мире. Шатры у них огромные, ты таких домов не видывал. Такие яркие, пёстрые.
— Как же они объясняют это перемещение центра?
— Они говорят, что по мере движения их столицы земля меняет форму. Будто вместе с ними движется.
Касьян упрямо покачал головой.
— Всё равно они ошибаются. Изберилл в центре диска.
— Для нас — да, — загадочно обронил Ириней, оставив Касьяна в недоумении.
Несмотря на эти долгие разговоры, на постоянное их общение, Касьян о своём учителе знал, в сущности, очень мало. Ему было известно, что Ириней родом из Талаяма, что он много чего повидал, много чего умеет и был принят в царских дворцах, что он пишет учёные труды. Вот, собственно, и всё.
Есть ли у него семья? Или была ли? Почему он живёт в этой глуши? Впрочем, эти вопросы лишь изредка возникали у Касьяна и не занимали его настолько, чтобы спросить напрямую. А сам Ириней не рассказывал.
Порой его явно что-то угнетало, он замыкался в себе, становился невнимателен и немногословен. Тогда он в тёплое время ночевал в пещере, сидел, смотрел на огонь. Нет, ничего не пил и ничем себя не одурманивал, как бывало в деревне с некоторыми, просто отрешённо смотрел на огонь. Касьяна отсылал, резко, кратко.
— Иди спать. И не суйся сюда сегодня.
На следующий день всё бывало уже по-прежнему.
Впрочем, один раз Касьян почему-то проснулся на заре, и не мог заснуть снова. Удивился, встал, оделся, вышел из дома. За деревьями слабо рдел красный рассвет. Было холодно.
Касьян побродил по двору, сходил за водой к роднику, потом заглянул в грот. Ириней спал на подстилке у погасшего костра. Мальчик осторожно зашёл, коснулся его руки, она была ледяной.
Касьян на миг даже перепугался.
Да нет, дышит.
“И зачем он так?” — с неожиданной жалостью подумал Касьян. Постоял минуту в нерешительности.
Ведь узнает, что он ослушался, и обругать может. Бывали такие случаи.
“Не суйся сюда”. Просто уйти?
Спящий пошевелился, сжался, тщетно пытаясь устроиться поудобнее в утреннем холоде.
“Ну и ладно”, - проворчал про себя Касьян и пошёл в дом за одеялом.
Когда он накрывал Иринея, то тот повернул голову и пробормотал во сне:
— Надо было сразу…
— Что — сразу? — шёпотом спросил Касьян, впрочем, сознавая, что тот его не слышит.
Ириней произнёс ещё несколько неразборчивых фраз на языке Юоремайи. Касьян не слишком хорошо его понимал, смог уловить только обрывок:
— Так не должно быть. Тэс, уедем.
Касьян молча поправил одеяло и вышел. С кем и откуда Ириней хотел уехать? Касьян в то утро от души его жалел, но помочь больше ничем не мог.
Ириней, кстати, про одеяло ничего не сказал. Ни плохого, ни хорошего. Касьян потом заметил, что он не стал его уносить, а свернул и положил в гроте в один из ящиков, где хранилась всякая утварь.
Вдруг понадобится.
Хоть так.
И всё-таки онспросил через несколько дней, к слову пришлось.
— Почему ты обосновался здесь, Ириней? Вдали от людей, от других учёных, от библиотек? Ведь есть же они где-то.
Ириней вздохнул.
— Почему я обосновался вдали от людей — тому причина была. Веская. Теперь её нет, и нет смысла о ней рассказывать.
— И ты мог бы вернуться к людям? Например, в Изберилл?
Его собеседник ответил вопросом на вопрос.
— А ты хотел бы в Изберилл?
Касьян сосредоточенно сдвинул брови, обдумывая ответ.
— Не знаю… Я люблю эти места. Я был бы огорчён, если бы пришлось их покинуть, но и рад тоже… потому что посмотреть мир очень хочется.
— Когда-нибудь увидишь… — неопределённо пообещал учитель.
— А ты? — уточнил Касьян.
Ириней нахмурился, потёр костяшками пальцев подбородок.
— Видишь ли, Касьян… Вряд ли я могу появиться в Изберилле. Если ты помнишь, царь дал мне поручение.
— Да, конечно, — живо вспомнил Касьян. — Труд по устройству нашего мира.
— Точно, молодец. Так вот, у меня для царя ничего нет. Я много наблюдал. Ставил много опытов. Изучал силы природы, движения светил, мир животных и растений, минералы и металлы. Делал карты. Но это всё не совсем то.
— Почему не то? Это же удивительные вещи.
Ириней улыбнулся и помотал головой.
— Царю нужно великое открытие, которое изменит мир и прославит его имя. А это так, мелочи.
Касьян почтительно замолк. Он в мыслях царей ничего не понимал.
— Да, кстати, — продолжал Ириней, — почему я обосновался именно здесь — на то тоже была причина. Я её тебе собирался показать. Чуть позже.
— Когда?
— Когда будет летнее солнцестояние.