Ветер раскачивал пёстрые занавеси по краям подмостков. В глубине, за спиной скомороха, был изображён на белом полотнище большой, выше человеческого роста, чёрный квадрат[18], и казалось, если плясун оступится, то провалится в эту черноту и сгинет.
Вокруг курились дурманящие благовония.
Касьян устал. Огромные терема, фонтаны, людские толпы — от всего этого уже голова кружилась.
Не зная, где остановиться, не зная города, он незаметно двинулся в тёмную, небезопасную часть Изберилла.
На постоялом дворе толклось много народу. Было шумно, душно и чадно. Касьян поинтересовался потихоньку у соседей, как передать письмо в дворцовые службы, ему надавали советов, во многом противоречивых, но в какую сторону завтра идти, он выяснил. Вообще люди тут попадались какие-то непростые, себе на уме, а может, так казалось с непривычки. Неуютно ему тут было.
Ему выделили крохотную каморку на втором этаже. Он пошёл спать настороженный, вытащил меч из ножен и пристроил под кроватью. Внизу ещё что-то кричали подвыпившие посетители, на улице била в колотушки ночная стража.
Он выглянул в окно, посмотрел вверх, вниз. Красный месяц торчал из-за края соседней крыши, как огненный рог. По каменной мостовой еле тащила повозку усталая лошадь.
Грабитель
Сон его был некрепок. И проснулся он неожиданно, как от толчка.
Светало. Тёмная фигура наклонилась над его дорожным мешком, пристроенным в ногах кровати.
— Эй, ты кто?
При окрике человек прыгнул, замахнулся, в руке его оказался нож. Касьян стремительно скатился с кровати под ноги нападавшему, подкосил его. Тот тоже грохнулся на пол.
Вскочили они одновременно, но Касьян успел подхватить меч, возблагодарив себя за предусмотрительность. По силе они были примерно одинаковы, соперник проворен и зол, но всё же — меч против ножа, и опять же, удача. Всё произошло быстро и странно, как в детстве, когда он бездумно ронял наземь более сильного противника.
Через несколько минут ночной посетитель валялся на полу, и Касьян приставлял меч к его горлу. Нож куда-то отлелел.
— Перережь мне глотку, — прохрипел побеждённый.
Уже почти рассвело, и Касьян разглядел его хорошо. Прекрасно сложенный, с бледной кожей, с тёмно-рыжими волосами, с красивыми мелкими чертами лица. Но выражение злое, неприятное.
Касьян хмыкнул.
— Какая мне с этого радость?
— Я б тебя прирезал, — откровенно ответил рыжий.
— И к чему?
— Ты доносчик. У тебя денег должно быть много.
— Денег у меня почти нет. И я не доносчик.
— Да? — рыжий осклабился. — А что за письмо ты отдаёшь в дворцовые службы?
Да уж. Он, видно, слышал расспросы Касяьна. А тут надо язык за зубами держать.
— От письма, что у меня, — хмуро ответил Касьян, — никому вреда не будет.
Он отвёл меч от горла рыжего.
— Убирайся отсюда.
Тот приподнялся на локте, на лице его отобразилось удивление.
— Как?
— Как сюда попал, так и убирайся. У меня своё дело. Ты мне без надобности.
Рыжий медленно встал, поглядывая на Касьяна. Сел верхом на подоконник.
— Думаю, ты об этом пожалеешь, — заметил он равнодушно. Ловко извернулся и исчез. Подошедший к окну Касьян видел, как он карабкается по выступам стены.
А что с ним было делать? Прирезать, как просил? Не мог же он так просто убить безоружного. Позвать на помощь? Ещё неизвестно, чью сторону приняли бы окружающие.
Он поморщился. Напомнили о себе синяки и ссадины, полученные в расщелине под Вехами.
Хорошо день начинается.
Хотя да, хорошо. Он остался жив.
Дворец. Карты
За то короткое время, что Касьян пробыл в городе, его постоянно одолевали какие-то тревоги, заботы, и он напрочь забыл о том, что приближается знаменательный момент — он вот-вот должен был увидеть сказку своего детства.
Дворец его не разочаровал.
Он раскинулся на берегу Талы, на невысоком плоском холме.
Точь-в-точь как на картинке у Иринея. Нет — он присмотрелся, — лучше, чем на картинке. У него дыхание перехватило от восхищения. Неизвестно, что за этими стенами, но издали дворец был прекрасен.
Касьян дал себе пару минут полюбоваться этим видом, выкинув из головы всё.
Потом набрался решимости и двинулся к дворцовым воротам.
Его, разумеется, сразу остановила стража.