На лице Аристарха отображалась быстрая смена выражений — гнев, досада, радость, удивление, восхищение, снова досада. Наконец, смешная сторона происшедшего взяла верх. Он расхохотался.
Почтительно стоящий чуть позади старичок в синем кафтане тоже позволил себе улыбнуться. Очень тонко.
Если бы царь разгневался, он так же повторил бы его настроение, подобно зеркалу.
Аристарх сгрёб карты со стола, развернул их веером, выставил перед собой, повернул так и этак, любуясь.
— Ты погляди, какая красота!
— Получилось очень удачно, — вежливо подтвердил старичок.
Звали его Ольтем, и был он дворцовым управляющим. Невысокий, лысоватый, он знал наизусть все предметы во дворце, и мог бы их перечислить с закрытыми глазами. Он строил новые помещения, следил за приёмами и трапезами, расселял царёвых гостей, добывал статуи, гобелены, причудливые растения для сада, распоряжался прислугой, поварами и даже немного стражей.
Он был незаметен и незаменим.
Ольтем оказался здесь в малой должности ещё при деде Аристарха, потом возвысился при его отце, сохранил положение при Юталле, остался на прежнем месте при Аристархе, а дальше он не загадывал — там видно будет.
Он был частью дворца, такой же неизменной, как башня Брана.
— Удачно? Ты, как всегда, скромен. Да, было бы нелепо казнить мальчишку за такую добычу. Тем более, что его Стасия подбила.
— Царица Аннела не одобряет поведение царевны Стасии, — мягко заметил Ольтем.
— А кто одобряет поведение царевны Стасии? — громогласно вопросил Аристарх, продолжая рассматривать карточный веер в руке. — Хотя эта её выходка оказалась небесполезна, надо сказать.
— Войско ее любит.
— И пускай себе любит, — отмахнулся царь. — Пока от того вреда нет.
— На мой взгляд — тоже. — Ольтем пошевелил губами. — Но это обстоятельство заставляет беспокоиться царицу Аннелу.
— Царица Аннела слишком много беспокоится. Стасия, конечно, будет наказана, посидит недельку в Бране. Но войско её от этого не разлюбит.
Аристарх многозначительно посмотрел на собеседника и добавил:
— Лучше бы Аннела думала, как унять высокомерие Гателия, а то в один прекрасный день действительно начнутся неприятности с войском.
Ольтем чуть заметно кивнул.
Царь сложил карты стопкой, медленно положил их на тумбу.
— Да, Ольтем, приведи мне через пару часов этого парня.
Ольтем
Касьян собрал мысли в кучу.
Выход из Клети только на плаху, сказал страж. И поделом.
Но дело, которое привело его сюда, должно быть сделано. У него есть письмо от Иринея. Он должен отдать его кому-то ответственному и разъяснить, что нужно сделать. В сущности, это несложно. Измерить тень в день солнцестояния.
Когда скрипнула дверь и вошёл человек в синем кафтане, Касьян встал и почтительно наклонил голову.
Человек оценивающе оглядел его.
— Ты хоть понял, что натворил, гонец?
— Понял, — глухо сказал Касьян. — Я готов принять наказание. Но письмо, которое я везу, необходимо передать государю.
Он достал свиток и протянул его вошедшему. Тот не взял, равнодушно отстранился.
— Оставь себе. У тебя будет возможность сделать это лично.
— Что? — опешил Касьян.
— Иди за мной. — Он повернулся и быстро вышел. Касьян, подхватив мешок, последовал за ним, успев бросить взгляд на давешнего стражника, застывшего у входа в темницу. Лицо последнего выражало полное недоумение.
Они поднялись из сырого подземелья по узкой скользкой лестнице, прошли по длинным переходам, миновали хозяйственные помещения, выбрались в светлые палаты. Проводник Касьяна быстро шёл впереди, тот — за ним, не задавая вопросов. Он видел, что происходит нечто странное, но это странное было явно в его пользу, так что оставалось положиться на волю судьбы и плыть по течению.
Наконец они добрались до небольшой комнаты со стрельчатым окном.
— Меня зовут Ольтем, — степенно произнёс спутник Касьяна, — со всеми вопросами можешь обращаться ко мне. Оставайся здесь, приведи себя в порядок. Через два часа государь тебя примет.
— Почему мне оказана такая милость? — всё-таки не удержался Касьян.
— Потому что твоя глупость принесла Триладе шесть островов! — вспышка ликования на миг прорвала сдержанность Ольтема. — Поэтому ты до сих пор не на плахе, дурень!
Он протянул руку и легонько постучал Касьяна по голове костяшками пальцев.
У молодого человека прервалось дыхание. Дикое облегчение затопило его.
Ольтем вернул на лицо выражение спокойствия и добавил:
— Не пытайся это повторить, такое не случается дважды.
Он вышел и закрыл дверь. Касьян остался один.
Разговор со Стасией
Присел на лежанку, уронил мешок на пол. Его потряхивало. Ну и денёк. А до вечера ещё далеко. Хорошо ещё, есть время на передышку.
Он огляделся. Комнатка скромная, но не без изысков. Стрельчатый оконный проём обрамлён каменной резьбой, по стене бежит полоса цветных изразцов, солнышко в окно заглядывает, играет на них. В углу на столике кружка, кувшин с водой.
Приведи себя в порядок, сказал Ольтем. Надо бы, после Клети, перед царским приёмом.