— Да не пьяниц развлекать, а людей нормальных останавливать на пьяном пороге, — повернулся к ней Стекольников. — Вон, когда Штирлица первый раз по телевизору показывали, вы много пьяных на улице видели? А это все же двенадцать серий…
— Я и сама тогда дома сидела.
— Правильно. И я сидел… И Пепелков, который у нас в зубах навяз, не прогуливал, между прочим…
— Совершенно точно, — засмеялась Роза Петровна.
— А я вот возьму и пойду в райком, — Стекольников напряг голос, — с предложением: одну из пятилеток целиком и полностью посвятить удовлетворению духовных потребностей. Именно духовных, а не телесных!
— Ну, ты даешь! — усмехнулся Коркин. — «Целиком и полностью…» Работа эта ведется постоянно, с первых пятилеток, параллельно с экономическим ростом. И программу партии ты, надеюсь, читал…
— Я читал, — сказал Стекольников. — Но у нас такое время, что нужно не параллельно, а с опережением… Вот простой пример. Печатали мы недавно Блока, к столетию. Я крышку принимал, специально тираж посмотрел: пятьдесят тысяч… Что это за цифра такая смешная? Да это не то что на Россиищу нашу мало, это на один район наш не хватит.
— Брось, это тоже не показатель, — сказала Роза Петровна. — Будет тебе пьяница Блока читать!.. Вон у нас Жорку Эдемского в проходной с этим самым Блоком поймали… Что, он его читать нес? Он его нес — за бутылку отдать!
— Э-эх, Роза Петровна, — сокрушенно вздохнул Стекольников. — Вы поймите, это ведь следствие!.. Следствие хамства, если хотите. А мое убеждение — бороться надо не со следствием, а с причиной!
— Перестаньте вы спорить, — сказала Ольга Васильевна. — В нашем обществе пьянству нет и не может быть причины! — Она даже пристукнула по столу кулачком. — И оправдания нет.
— Ох, до чего же мы все… Пресные какие-то, что ли, — сказал довольно резко Стекольников. — И формулировочки у нас правильные… То-очные формулировочки, не подкопаешься… Ну, ладно! Причин нет, черт с ними, с причинами, согласен… Так, может, и повода уже нет? — Он осмотрел всех собравшихся. — А почему мы, когда во Дворце культуры праздник труда проводили, так столы уставили портвейнами этими, да еще дерьмовыми самыми? Что, русский человек без портвейна итогов своих подвести не может?.. А в году у нас, между прочим, праздников этих ой-е-ей сколько! Ну-ка, прикинем…
— Вячеслав Николаевич! — Ольга Васильевна даже слегка покраснела. — Вы сегодня себя ведете… извините… не по-мужски как-то. И тем более не по-партийному…
— Ну, почему же не по-партийному? — сказал Коркин. — Пусть коммунист высказывается, а что не так — сообща и поправим.
— Да я ничего не говорю, пусть высказывается… Но зачем столько желчи, и потом некоторые товарищи акценты неправильно расставляют… Просто смешно…
— Я вам не «некоторые товарищи», а такой же, как вы, член комиссии, со своей точкой зрения. А если резок немного, так потому, что душа болит: посмотрите, что делается! В воскресенье в гастрономе нашем за маргарином не протолкнуться, потому что он весь забит… мордами этими синюшными.
— Фу, гадость какая! — сморщила носик Ольга Васильевна.
— Правильно вы сказали, Вячеслав Николаевич, вы такой же, как все, рядовой член комиссии, — вмешался Храпов. — Однако не надо путать точки отсчета… И не надо, хочу вам сказать, забывать общих положений теории. Ведь общеизвестно, что у нас нет социальной почвы для пьянства.
— Да бросьте вы, — снова вскипел Стекольников, — не надо этих красивых фраз! При чем тут теория? Я теорию не хуже вас знаю. Но теория теорией, а практика практикой. И она неумолимо свидетельствует, что сухой закон сам собою напрашивается… А вы тоже: «Нет почвы, нет почвы»!.. Ну, нет — и не надо… А почему же тогда — «Пьянству — бой!»?.. Если уж мы зовем людей в бой, значит, противная сторона вооружена и достаточно агрессивна. И вообще, пьющих людей у нас значительно больше, чем кажется.
— Где это «у нас»? — перебил его Храпов.
— Да хотя бы у нас в типографии.
— Ну, так и говорите конкретно.
— Конкретно? Пожалуйста! — Стекольников даже расстегнул воротник рубашки. — Вот у меня… Сосед, например… Десять лет мы живем… Как жена в вечер, он каждый день — на бровях. Придет, рухнет в коридоре — голова в комнате, ноги наружу. Или вот у жены моей отчим… Пятнадцать лет его знаю. И только четыре дня видел трезвым, да и то это было, когда он болел воспалением легких и до магазина дойти не мог… А ведь работают же люди, не тунеядцы… Сосед тот же… Проспит вечер и ночь, а в шесть утра уже на кухне гремит. Глядишь — похмелился и потопал в свою столярку… Когда же из него нового человека воспитывать? Или только в рабочее время?
— Ну, это бытовики, — сказала Верасова. — Мы с ними не боремся…
— Правильно, давайте ждать, когда они под заборами валяться будут… Или кому-нибудь из нас же морду побьют извините за выражение. Вот тогда вы, Ольга Васильевна, в колокола быстро ударите, управу начнете искать.
— Вы все сказали? — спросил Храпов.
— Пока все.
