Самое сильное потрясение Тося пережила на ферме, куда однажды направилась на вечернюю дойку, чтобы почитать дояркам свежую газету и побеседовать с ними как агитатор. Клонилось к закату багровое солнце, бросая на луговину теплый оранжевый свет. Все затихло, дышало умиротворением и покоем. Розоватым облаком вставала пыль за стадом, бредущим по дороге к загону, плескалась за тальниками река, ясно и чисто раздавались голоса доярок, звякали подойники, скрипели воротца, хлестал бич пастуха, словно кто-то стрелял холостыми зарядами. Тося с тихим волнением смотрела на облитые румянцем, загорелые лица женщин, пышущие здоровьем и скрытой нежностью, и ловила себя на том, что в чем-то завидует им. Доярки поджидали коров, облокотись на березовые жерди загона, но, когда стадо начало вползать на истолченный копытами загон, они забегали, заметались, разбирая своих коров, и стали так ругаться, что Тося онемела. Она стояла в гуще базарного гвалта, оглушенная, раздавленная гнусной, чудовищной бранью, и комкала в руках газету, не в силах обрести дар речи. И вдруг сорвалась, закружилась среди разномастного стада, натыкаясь на коровьи морды, исступленно и яростно выкрикивала: «Замолчите! Сейчас же замолчите!.. Как вам не стыдно! Вы с ума сошли! У вас же малые дети!.. Вы — женщины! Замолчите!» Доярки не сразу поняли, что с нею, отчего она расшумелась, потом в уши ей ударил насмешливый хохот, сдобренный солеными словечками, и Тося выскочила за ограду, побежала по дороге, плача в голос.
Больше недели Тося ходила по селу не поднимая головы, глядя под ноги, точно выздоравливала после тяжелой болезни. То ей хотелось, никого не предупреждая, скрыться из Белого Омута, чтобы никогда уже сюда не возвращаться, то становилось стыдно за свое малодушие, и она начинала отговаривать себя, убеждала себя, что от мата еще никто не умирал и если ты не можешь мириться с этой мерзостью, то борись с нею, как только сумеешь, стань выше обид и душевных мук. Хочешь быть человеком — воюй с этими пережитками кошмарного прошлого, с его родимыми пятнами! Разве не этому тебя учили?
Кончилось все тем, что на очередной сессии сельского Совета Тося, не прося слова, заявила, что всех матерщинников и хулиганов нужно штрафовать в пользу клуба и на эти деньги бесплатно смотреть кинокартины или приобрести струнный оркестр, если накопится порядочная сумма. Одни депутаты засомневались — как еще посмотрят в районе, другие поддержали, и большинство проголосовало за предложение Тоси. «Если за дело взяться с умом, — сказал председатель, — то на одном мате в нашем Белом Омуте можно Дворец культуры выстроить, а не то что!» Однако не успели оштрафовать с десяток сквернословов, как вся затея рухнула. Из района нагрянула комиссия и учинила разнос за «местничество» и «административный зуд». Председатель сельсовета получил строгий выговор, а Тося вот уже два месяца выслушивала издевательские шуточки оштрафованных.
