Белый орел, Красная звезда полностью

- Что ты делаешь, пан? - сказала старуха и отступила в ужасе.

Волков обернулся, устремил на хозяйку пустые глаза и снова принялся за письмо.

- Я спалю тебя, старая, - пробормотал я, засыпая, - тебя спалю и твою краденую телку.

- Чекай! - закричала хозяйка высоким голосом. Она побежала в сени и вернулась с кувшином молока и хлебом.

Мы не успели съесть и половины, как во дворе застучали выстрелы. Волков ушел во двор для того, чтобы узнать, в чем дело.

- Я заседлал твоего коня, - сказал он мне в окошко, - моего прострочили, лучше не надо. Поляки ставят пулеметы в ста шагах.

И вот на двоих у нас осталась одна лошадь. Я сел в седло, Волков пристроился сзади.

- Мы проиграли кампанию, - бормочет Волков и всхрапывает.

- Да, - говорю я”.[286]

Конармия вернулась выдохшейся физически и морально.[287] В 11-й дивизии осталось 1180 человек и 462 лошади от ее первоначальной численности в 3500; в 6-й дивизии осталось четверо из двадцати командиров эскадронов; состояние 4-й и 14-й дивизий было не лучше. Хотя во Владимире они получили в пополнение 400 партийных работников из Москвы и тысячу лошадей, у них по-прежнему не хватало соответствующего обмундирования. Не надеясь на регулярные каналы снабжения, они направили личную просьбу своему “уважаемому другу и товарищу” Григорию Орджоникидзе на Кавказ выслать двадцать тысяч бурок.[288] Командующий 12-й армией Н.Н. Кузьмин прибыл, чтобы обсудить замену войск, выяснил, однако, что в двух его ближайших дивизиях нет винтовок. 13-го сентября Конармия покинула Владимир, взяв с собой столько запасов, сколько смогла. Ее отход сопровождали налеты польской авиации и все более самоуверенной польской кавалерии. Она шла на Житомир, находившийся в 400 километрах, назначенный ей как место для отдыха. Ей приходилось биться днем, а ночью двигаться. В 3 часа утра 18 сентября польская кавалерия ворвалась в Ровно, окружив бригаду Тюленева. Двумя днями позже Будённый разговаривал с Тухачевским по прямому проводу и получил приказ на полный отход Конармии. Только после этого ее сменила 12-я армия. 26 сентября, находясь в Новограде, он получил приказ о переводе на фронт против Врангеля. Но и на этом его неприятности не закончились. Во время марша на Днепр его любимые бойцы учинили серию погромов. Буденный арестовал двух комбригов 6-й дивизии, чьи бойцы принимали в этом участие. Проведена чистка, применены строгие наказания. Конармии не удалось удержать темпа в сорок километров в день, хотя при марше в противоположную сторону она сохраняла его неделями. Галицийская кампания до предела подорвала дисциплину и боевой дух лучшего формирования Красной Армии. Когда боевые товарищи Бабеля окончательно повернулись спиной к Польше, в них проснулись первобытные анархические инстинкты казачьих ватаг, из которых их когда-то набирали.

На севере действия развивались медленнее. После суматохи у польской границы основные силы противников потеряли контакт. Обе стороны нуждались в передышке для перегруппировки, хотя и планировали продолжить боевые действия. В приказах Тухачевского по-прежнему стояло взятие Варшавы; целью Пилсудского было разгромить противника, которого он уже отбросил. Преимущества были у обеих сторон. У Тухачевского была крепкая база вдоль Немана, где его армии окопались в конце августа. У него был солидное превосходство в виде вспомогательных служб и снабжения, поскольку он отступил к складам и резервам, первоначально готовившимся для наступления на Варшаву. 1 сентября численность его войска составляла 113 491 человек, только на три тысячи меньше чем 1 августа, и она с каждым днем увеличивалась.[290] Потери были компенсированы благодаря пополнениям и переброске 12-й армии и Конармии. Мозырская группа была ликвидирована; 4-я армия Чуваева, залечивающая раны к востоку от Брест-Литовска, сократилась на треть, 14-я армия Соллогуба в Ружанах потеряла 5000. Но 3-я армия Лазаревича в Гродно и 15-я Корка в Волковыске к этому времени увеличились. В свою очередь, Пилсудский обладал инициативой, высоким боевым духом солдат, инерцией наступающих войск и преимуществом нападения на неподвижную цель.