Управление Окраинами осенью 1919 года представлялось почти невыполнимой задачей. По советскую сторону фронта, борьба с Деникиным исключала все мысли об организации местного управления. На польской стороне, оккупация обширных дополнительных территорий, особенно Минска и Волыни, далеко выходящих за естественные границы польских поселений, возлагала на гражданские власти социальные и политические проблемы непреодолимой сложности. Задача “подготовки” новых земель была возложена на Стражу Кресову (Straż Kresowa, Окраинная Стража), которая, согласно приказу от 3 октября 1919 года, должна была работать в тесном сотрудничестве с армией. Страж Кресова вовсе не была инструментом бессмысленных репрессий. Ее политические цели были радикальны, а социальная философия ярко прогрессивна. В рапортах ее сотрудников подчеркивалось, что “поведение значительной части местных землевладельцев своей классовой политикой часто компрометирует польское дело”.[55] Они стремились укрепить польское влияние, форсируя ту далеко идущую аграрную реформу, которая была провозглашена в Польше. К несчастью, их прогрессивные идеи повсюду были встречены сопротивлением, и не только со стороны недоверчивого белорусского и украинского крестьянства. Армию не интересовали социальные реформы, жандармерия была грубой и продажной, представители Гражданского Союза Восточных Земель были беспомощны и некомпетентны. Хуже всех были представители польской знати, вернувшиеся сюда вслед за войском в полной уверенности, что их права и привилегии будут восстановлены. В Ровно, на собрании местных землевладельцев 6 февраля 1920 года, попытки либерального графа Зигмунта Красицкого внести предложение о нарезке земель и последующей раздачи для поселения польским ветеранам были грубо освистаны. Офицер, наблюдавший происходящее, заметил, что “местные землевладельцы ничему не научились, несмотря на тяжелые военные условия и изменение как социальных, так и политических отношений. Землевладельцы хотят воспользоваться своим социальным положением и временным успехом, чтобы при ликвидации целой общественной системы понести как можно меньше жертв, и одновременно как можно больше заработать, даже за счет родины и других слоев общества”.[56] Инструктор Стражи Кресовой из Луцкого уезда сообщал, что местный властный уполномоченный может не публиковать указы, которые ему не нравятся, что он взимает незаконные поборы от имени отсутствующих землевладельцев и использует гражданский суд для улаживания частных споров в пользу княгини Марии Любомирской. “Польша является правовым государством”, заключает он. “В интересах Республики виновные должны быть отстранены и отданы под суд, как действующие во вред государству, и публично наказаны. Только это может убедить население в искренности принципов, провозглашенных центральным правительством”.[57] Нет нужды говорить, что администрация, ведущая борьбу с тифом, нехваткой продовольствия, неприятельской пропагандой и недоброжелательностью местного населения, не очень была склонна отдавать под суд своих представителей.
В отдаленных уездах существовали села, которые сопротивлялись всем попыткам управлять ими. В бурные годы, последовавшие за падением царского правительства в 1917-м, крестьяне организовывали свои собственные “сельские республики”, независимые поочередно от немцев, Директории и большевиков. В течение 1919 года поляки подавляли эти илотократии и драконовскими мерами карали всякие попытки их возрождения, как случилось в Садах, Дубно и Дубровице.
Перевооружение и реорганизация армий подгонялись перспективой продолжения конфликта. Импровизация, к которой были вынуждены прибегать как польское, так и советское командование в 1919 году, не годилась для возможной крупномасштабной конфронтации.
Польское военное начальство начало ревизовать свои ресурсы сразу после захвата Минска. В сентябре 1919 года в польской армии под ружьем было 540 тысяч человек, из которых 230 тысяч находилось на восточном фронте. Остальные находились на подготовке или охраняли германскую границу. По набору 15 ноября к ним должны были присоединиться 101 500 новобранцев 1900 года рождения, и 15 марта еще 75 200 человек 1901 года рождения. Однако чтобы принять такое пополнение, не хватало ни существующих кадров, ни материальных запасов. Основным источником военных поставок в Польшу была Франция, и 27 сентября военный министр направил экстренный запрос французском правительству. По его оценке, чтобы пережить зиму, требовалось 1 200 000 комплектов обмундирования и 378 000 комплектов вооружения. Нехватку основного вооружения он оценил так:
Винтовок - 186 000
Пулеметов - 620
Патронов - 340 млн.
Орудий 75 мм - 400
Пушечных тележек (для 75 мм) - 750
Снаряды 75 мм - 1,2 млн.
Орудия 155 мм, короткие - 240
Снаряды 155 мм - 230 000
Горные орудия 65 мм - 30
Снаряды для мортир 65 мм - 30 000
Снаряды 120 мм (длинные) - 4 000
