Детали размещения Красной Армии были согласованы 10 марта в Смоленске на встрече командующего Западным фронтом генерала Гиттиса и Сергея Каменева, нового главкома Красной Армии. Они приняли план, подготовленный начальником оперативного отдела Красной Армии Шапошниковым. Они согласились, что Польша является главной угрозой для Советской России. Они рассчитывали, что пятнадцать дивизий (99.000 человек) сосредоточатся над Березиной, три на Полесье (27 тысяч человек) и четыре на Волыни (39.300 человек) к апрелю, когда должно быть предпринято наступление в направлении Вильно и Лиды. Юго-западный фронт должен был оставаться в прежнем состоянии до прибытия Первой Конной армии, которую должны были перевести с Кавказа. Силы поляков должны были быть связаны в Полесье, чтобы предотвратить их участие в отражении главного советского удара на севере или контрнаступление на юге.[66]
В начале марта поляки решили лишить большевиков Мозыря. Этот узел контролировал все движение из Полесья в Россию, а также жизненно важную линию, связывающую Витебск с Житомиром. 5 марта 9 пехотная дивизия генерала Сикорского двинулась на восток двумя колоннами. Мощный артобстрел с бронепоезда застал гарнизон врасплох, и времени на получение подкрепления не было. Мозырь был занят к вечеру 5-го, Калинковичи 6-го, и Шахилки - 7-го марта. Взяты были неплохие трофеи, включая несколько днепровских канонерок, пушки, а также бронепоезд.
Раздражение красных отразилось в ярости неудавшейся контратаки, которую они совершили со стороны Жлобина. Применены были аэропланы и танки. Последние были британского производства, отбитые у Юденича под Петроградом и специально привезенные с севера.
В первые месяцы 1920 года как поляки, так и Советы лихорадочно готовились к войне. Такое состояние дел серьезно беспокоило политиков. Каждая из сторон считала, что приготовления другой доказывают ее агрессивные намерения. Историки повторяют эти обвинения. Историки-антикоммунисты утверждают, что развертывание Советской Россией ее значительно превосходящих сил оправдывает Польшу в подготовке превентивного удара; коммунистические историки утверждают, что к нападению поляков подталкивала Антанта. Ни то, ни другое суждение не являются справедливыми. Готовиться к отражению противника - это долг армий. В ситуации, когда враждебные действия развивались в течение целого года, и польское, и советское командование можно было бы обвинить в серьезном пренебрежении своими обязанностями, если бы они не занимались этой подготовкой. От генералов ждут умения сражаться. Ухватить псов войны и сдерживать их на поводке - задача политиков.
Только один вопрос был разрешен зимой 1919-20 годов, это отношения Польши с Антантой. Антанта решила, что не будет поддерживать польское нападение на Советскую Россию, как она поддерживала Колчака и Деникина. Стоит исследовать этот вопрос подробнее, поскольку он сбивал с толку политиков того времени, также как и историков времени нынешнего.
Советские историки всегда утверждают, что польская кампания была составной частью интервенции союзников. В советской терминологии польско-большевистская война определялась как “Третий поход Антанты”. Колчак, Деникин и Пилсудский выступают в роли трех злобных дядек, ловко обманутых Антантой с целью нападения на Советскую Россию. Пилсудский сговаривается с Врангелем, также как Колчак сговаривался с Семеновым, а Деникин с Юденичем. Организаторами и спонсорами войны являются империалисты Британии, Франции и Соединенных Штатов, чьи военные миссии активно готовили польскую армию к нападению и снабжали ее провизией, оружием и деньгами. Польша всегда выступает как “панская Польша”, поляки всегда называются не иначе, как “белополяки”.
Авторство этой увлекательной мелодрамы можно приписать конкретно Сталину, который первым употребил выражение про “третий поход Антанты” в длинной статье, посвященной периодизации Гражданской войны, опубликованной в “Правде” 25 мая 1920 года. В сталинское время концепция была обогащена подробностями и поднята до ранга официальной советской версии. Несмотря на несколько несмелых попыток усомниться в ее достоверности, она до сих пор занимает прочную позицию в советской историографии.[67] Концепция действительно вошла в обиход, и до сих пор сохраняет правдоподобность, потому что в союзных государствах было немало личностей, готовых охотно играть роли, им приписываемые. Однако желания и реальные достижения это две совершенно разные вещи. Им не удалось достичь своего, частично из-за упорного нежелания Пилсудского сотрудничать, но, главным образом, из-за мастерского разворота в политике союзников, проведенного Ллойд Джорджем в конце 1919 года.
