Взгляд карих глаз случайно упал в сторону, где... обнаружил неподалёку лежащего парня. Билл не мог поверить своим глазам. Вначале он подумал, что ему привиделось, но потёршись щекой о потрескавшуюся кору деревьев, понял, это далеко не мираж.
Эй!
Ноль эмоций. Незнакомец, слегка припорошенный снегом, лежал звёздочкой на животе, не двигаясь. Билл, кряхтя от боли в коленях и спине, поднялся, подошёл и потеребил плечо парня.
Никакой реакции.
Неужели...
Билл ахнул, когда перевернул парня на спину: некогда красивое открытое в алых разводах лицо побелело, поверхностная рана на лбу покрылась тёмно-бордовой коркой, на переносице подсох кровавый след, к которому прилипла прядь волос, выбившаяся из заплетённых косичек чёрная, губы посинели.
О, Боже…
Билл закрыл рот рукой, почувствовав подступившую к горлу тошноту. Он не любил кровь, а тут его взору предстал порез на горле, плечах, руках, ногах. Жуткую картину подпитывала ещё и кожа на лице и ладонях, кусками слезающая от переохлаждения.
Сглотнув, Каулитц склонился над телом и не сразу, но дотронулся пальцами до шеи, чтобы прощупать пульс. Слабый, но есть.
С детства Вильгельм с особым вниманием слушал своего дядю о законах выживания в безлюдной местности, когда человек оставался один на один с природой. Он мечтал стать альпинистом, сражаться с ветром, скалами и страхом, покорять вершины, ступать по засыпанным снегом труднопроходимым местам. Получаемые от Уолтера знания с годами только накапливались.
Плохи дела!
Каулитц сориентировался быстро: подёргал парня за грудки, похлопал по щекам, пощипал запястья. Голова незнакомца лишь невольно поворачивалась из стороны в сторону из-за весьма грубых действий Вильгельма.
Да очнись же ты! Нельзя спать!
Билл опять, но уже с силой, тряхнул за грудки парня и отвесил увесистую пощёчину. Голова парня резко повернулась в противоположную от удара сторону, веки дрогнули. Ещё одна пощёчина. Ещё. И ещё.
Веки незнакомца распахнулись, глаза засверкали, словно драгоценные камни. Вильгельм успел только в недоумении вздёрнуть брови, как рука очнувшегося обняла его шею, а большой палец упёрся в кадык.
Чи чи...ву! Т-т-тварь! на лице незнакомца смешалось два чувства: омерзение и злоба. Т-ты с-с-*ка раз-з-нёс...
Палец надавливал на кадык. Билл захрипел, вцепившись руками в запястье очнувшегося парня:
Не-нет. Я... я Билл, не Чиву. Пусти, нет!
Лёгкие потребовали воздуха, и Каулитц предпринял попытку вдохнуть ртом.
М-меня н-не пров-ведёшь.
Незнакомца била дрожь, но это не заставило его ослабить стальную хватку. Он твёрдо заглянул в глаза Биллу, схватил второй рукой его ладонь и с давил так, что у Каулитца чуть не брызнула кровь из-под ногтей.
Вильгельм оробел под взглядом Вайденхоффа, так как разглядел в его глазах жестокость, и сердце ухнуло от страха. Тук. Тук. Тук-Тук. Тук-Тук-Тук. Тук-Тук-Тук-Тук.
Нет, я не Чиву! Я помочь хотел! Ты... был… без сознания. Я… Я — Билл...
Б-Билл? пелена злобы спала, лёгкое недоумение и следом надежда. К-кто ты?
Отпусти... отпусти... и скажу... Каулитц уже сидел с запрокинутой головой, стараясь отодрать руку незнакомца от своего горла.
Мгновение и свобода.
К-кто ты? тот же вопрос.
«И откуда у него столько сил берётся», подумал Каулитц и закашлял, постучав себя по груди. По всем его предположениям парень должен был быть ослабшим, хотя, что только злоба и желание выжить не делают.
Я — Билл, а ты? Как тебя угораздило тут оказаться? Билл осторожно поддержал голову незнакомца и помог ему сесть.
Т-том. Парень поморщился и беспокойно огляделся по сторонам. Снег вокруг него местами покрылся запёкшейся кровью, превратился в бордовую грязь.
Как... себя чувствуешь? Честно, я удивился, ты быстро очнулся, правда, вначале я подумал, что ты мёртв.
Я тоже посчитал себя мёртвым.
Том справился с дрожью в теле, больше не стучал зубами и не дёргался. Он отвернулся, сплюнув, и провёл тыльной стороной ладони по посиневшим губам. Каулитц разглядывал раненого Вайденхофа.
Есть что-нибудь выпить?
Ч-чай, не сразу отвлёкся Билл. Чай в бутылке, там, в рюкзаке.
Что-нибудь покрепче?
Е..., прежде чем ответить, Каулитц призадумался. Есть спирт. Погоди, я принесу.
Том с кривой усмешкой проводил взглядом Билла, и в знак благодарности кивнул, когда металлическая фляга оказалась у него в руках. Он открутил крышку, поднёс к губам и застыл. Его остановил Каулитц.
Стой! Лучше наружное применение.
Да, парень, нормально, сорок градусов помогут согреться.
Я сказал нет! Нужно растереться им, иначе ты окончательно продрогнешь. Если принять на грудь, спирт от силы пять минут погреет и перестанет. Он только придаст холод.
Умный? Вайденхофф прикоснулся ко лбу, покачнулся. *баный в рот, как больно. Кстати, откуда ты тут? С гор свалился?
Почти, вздохнул Билл. Неприятная история. Можно сказать, что с гор свалился, доску разбил. А ты как тут оказался?
