В последние дни наибольшее внимание привлекло известие о смерти русской артистки Синьковой. Ее гибель вызвала в Харбине потрясение не меньшее, чем известие о смерти доктора Месни. В старой газете, сохранившейся в окружной управе, У Ляньдэ увидел ее фотографию. На снимке она как будто улыбалась, на ее лице смешались высокомерие, веселость, сдержанность и грусть, она выглядела очаровательно. Можно было представить, сколь вдохновляюще она выглядела на сцене, когда пела арии. Примерно в одно время с ней скончались ее дочь Наташа и скрипач из оркестра по имени Ариэль. Они заразились, когда собирали в церкви благотворительные пожертвования на помощь жертвам эпидемии. У Ляньдэ прослышал, что Синьковой очень нравилось печенье, которое делала Юй Цинсю, и что она почти каждую неделю в экипаже Ван Чуньшэня приезжала за этим печеньем.
Поскольку Синькова заразилась в церкви на Пристани, похоже, что проводить службы во время эпидемии стало опасно. Господь, слушая хвалебные гимны, от избытка радости начинал дремать и упускал вопросы жизни и смерти в мире людей. У Ляньдэ отдал распоряжение провести проверку во всех храмах и монастырях Харбина и временно прекратить всякую религиозную деятельность.
Когда карета У Ляньдэ подъехала к зданию комитета, толстуха только что ушла. Привратник рассказал ему, что сегодня женщина жаловалась, что ее мужу не доведется больше поесть лапши: врач оказался прав в своих догадках. Однако привратник добавил, что она больше не придет скандалить, так как Фу Байчуань убедил ее вернуться домой и дал ей денег. Урвав куш, она подтерла сопли и, обругав холодную погоду, что проморозила ее до костей, ушла домой.
По сердцу у врача разлилась теплая волна благодарности. Он знал, что из-за эпидемии большая часть торговли у Фу Байчуаня доживала последние дни, остальные его заведения, кроме винокурни, тоже держались еле-еле. Однако этот коммерсант продолжал поддерживать борьбу с чумой, в больших и малых делах всегда чувствовалась его рука.
Сегодня У Ляньдэ предстояло провести очередное совещание комитета. Среди его участников были Юй Сысин, начальник уезда Чэнь, а также ответственные лица из всех подведомственных учреждений. Стоило начаться совещанию, как все стали обсуждать смерть Синьковой. Кто-то говорил, что Господу приглянулся ее голос и он забрал ее петь в раю; другие говорили, что умерший скрипач был ее возлюбленным, умирая, она забрала с собой и дочь, и любовника, чтобы не страдать от одиночества; были и те, кто злорадствовал, мол, русские разве не хвалились, что у них все хорошо с профилактикой? Даже хорошо, что умер один известный человек, иначе бы погибла целая сотня! В это время начальник санитарного полицейского отряда, запинаясь, сообщил, что на самом деле в католическом соборе в Фуцзядяне тоже есть проблемы, но никто не решается зайти туда для проверки. После начала эпидемии в Фуцзядяне несколько раз исчезали люди, знающие из местных говорили, что те прятались в католическом соборе. По вечерам во время обходов полицейские часто слышали, что из двора собора доносятся удары мотыг и лопат по земле, словно там тайком хоронят людей. Похоже, внутри собора уже свирепствует чума. У Ляньдэ был поражен, он и подумать не мог, что в Фуцзядяне еще остались глухие углы, не охваченные карантинными мерами.
У Ляньдэ даже вышел из себя и спросил начальника полицейского отряда, почему он только сейчас доложил, если давно знал об этом? Тот, обливаясь потом, только смотрел на Юй Сысина и не решался ответить.
Юй Сысин прочистил горло и с горестным видом пояснил врачу, что еще до приезда У Ляньдэ в Харбин до него доходили сведения о том, что католический собор укрывает людей. Однако ему было не с руки вмешиваться в церковные дела. Врач ведь, наверное, наслышан об огромном количестве кровавых инцидентов, связанных с иностранными церквями, даже у двора от таких дел начинается головная боль. Не дай бог, во время проверки произойдет какое-то столкновение и случится беда, тогда из-за малого можно лишиться большего. Юй Сысин имел в виду, что в любом случае собор сейчас под замком, туда никто не входит, оттуда никто не выходит, даже если туда прорвалась чума, то это, конечно, ужасно, но самое худшее, что может случиться, – это коллективная гибель собравшихся там людей.
От таких речей врача аж пробил холодный пот. Но винить за случившееся он должен был не только чиновников, но и себя. После блокады города он без задней мысли посчитал церкви чистой землей на грешной земле и упустил в их отношении карантинные меры.
У Ляньдэ немедленно завершил совещание и срочно отправился с отрядом к католическому собору.