Заметив грусть на душе у гостя, правитель округа утешил У Ляньдэ: «Старший брат, сейчас все празднуют Новый год, как могут при дворе обсуждать такое несчастливое дело, как сожжение тел, я думаю, что мы получим известие не раньше третьего числа, и это будет еще милость небесная! Вы и я сделали все что могли, дальше на все воля неба!»
У Ляньдэ сделал глоток горячего чая. Этот чай бил в нос свежим ароматом, но на вкус оказался горьким. Подумав о том, что чума свирепствует словно бандит – бьет и не отпускает, врач совсем лишился желания выпить спиртное. Он слегка вздохнул и опустил чашку. Тут в комнату вошел Фу Байчуань с бамбуковым кувшинчиком водки, на кувшин был приклеен крупный красный иероглиф «счастье». Только тут У Ляньдэ сообразил, что, придя на Новый год в резиденцию правителя округа, он не принес Юй Сысину никакого подарка, это было нарушением приличий. Впрочем, при нынешнем упадке торговли откуда было взяться предновогодней атмосфере, когда все покупают друг другу подарки?
У Ляньдэ сложил руки и поблагодарил Фу Байчуаня. С начала чумы этот коммерсант больше всех помогал Комитету по борьбе с эпидемией, он нанял людей и бесплатно изготовил более десяти тысяч масок. Когда после блокады стало остро не хватать санитаров, Фу Байчуань мобилизовал врачей китайской медицины на активное участие в профилактике чумы. У Ляньдэ встречал в винокурне семьи Фу потерявшую рассудок жену Фу Байчуаня, но он в новогоднюю ночь, оставив старых и малых, лично пришел составить им компанию. У Ляньдэ стало как-то неудобно.
Небо темнело все сильнее, Новый год становился все ближе, им подали пышущие жаром те два фирменных блюда. Юй Сысин пояснил, что оба эти кушанья связаны с господином Ши Чжаоцзи. До того как он оставил должность правителя нашего округа, прямо накануне Нового года пришло известие, что император призывает его в столицу по какому-то делу. Ши Чжаоцзи не знал, что принесет ему эта поездка, счастье или горе, на сердце у него было неспокойно. Чтобы развеять переживания господина, его повар потушил тарелку оленины и украсил ее венцом из отваренных петушиных гребешков. Еще он подал жареного лосося и в самом центре тарелки положил грибы-княжевики, приготовленные под соевым соусом. Первое блюдо из-за оленины и венца из гребешков назвали «Венценосной олениной», а второе из-за лосося и грибов-княжевиков по начальным иероглифам нарекли «Княжеский лосось». После пояснений повара господину Ши сразу полегчало на душе, и он стал за обе щеки уплетать эти яства, а прибыв в столицу, действительно получил радостные известия о повышении в должности и переводе в Министерство иностранных дел. Эти два блюда имели названия, символизирующие удачу, и превратились в обязательную часть новогодней трапезы в резиденции окружного правителя.
Будучи врачом, У Ляньдэ равнодушно относился к карьере и обогащению, в тот вечер его единственным желанием было, чтобы двор разрешил сжигать трупы. Если ответная телеграмма Ши Чжаоцзи не оправдает его ожиданий, он все равно пустит в ход заготовленный керосин. Решение было уже принято, и врач спокойно взял палочки, чтобы отведать два знаменитых блюда. Однако поскольку на сердце у него было как-то нехорошо, то и вкус этих блюд ему тоже показался не очень приятным. Когда У Ляньдэ молча опустил палочки, Юй Сысин и Фу Байчуань как раз обсуждали Юй Цинсю, они сокрушались о том, как за одну ночь она потеряла свекра, мужа и сына. У Ляньдэ знал, что эта беременная женщина, широко прославившаяся своим печеньем, сейчас находится в изоляторе под наблюдением, текущая температура у нее нормальная, подозрительные симптомы отсутствуют. Через несколько дней, если у нее по-прежнему все будет в порядке со здоровьем, она вернется домой. Однако лишившись опоры, как она будет себя чувствовать в опустевшем доме? Как она выдержит долгие темные ночи?
Фу Байчуань рассказал: «Говорят, что на малый Новый год, если бы не сено для коня Бога очага, Сисуй не полез бы в теплушку. Как подумаешь об этом, так сердце болит! Эх, кто теперь будет взрывать петарды на открытии моих лавок».
Юй Сысин, увидев, что врач пребывает в расстроенных чувствах, подмигнул Фу Байчуаню, чтобы тот не касался трагических тем. Правитель округа поднял рюмку с водкой: «Сегодня я встречаю Новый год со старшим братом и всеми вами, это редкая удача! Уходит год под знаками „гэнсюй“, вот-вот придет год „синьхай“[57]. Давайте вместе этим прекрасным вином проводим старый год и встретим новый!»
Фу Байчуань взволнованно подхватил: «Уходит год Собаки, приходит год Свиньи, пусть исчезнет чума и явится рассвет!»
Стоило ему сделать глоток водочки из винокурни семьи Фу, как У Ляньдэ вновь ощутил ее горький аромат. Этот божественный напиток, напоминавший бушующее пламя, выбил у него из глаз слезы – как же хотелось врачу разрыдаться и освободиться от тяжелых переживаний, что горой давили на его плечи.