– Ха-ха-ха! – рассмеялся он, с наслаждением затягиваясь. – Клянусь моей офицерской честью, это был презабавный маскарад. Мне стоило большого труда смыть с себя краску. Я так дико орал, что теперь, наверное, буду ходить без голоса целую неделю. Ха-ха-ха! Никогда еще ни одна девушка не была похищена столь романтическим образом. Нападение на бедных пастухов! Полсотни заколотых овец! Страшно забавно! А старуха, оглушенная ударом по голове! А объятый пламенем ранчо!.. Есть над чем посмеяться. В течение целых трех дней мы почти не вылезали из седел, то и дело переодевались и кричали до хрипоты. И все это ради ничтожной крестьянки, дочери старой ведьмы. Ха-ха-ха! Наше приключение сильно смахивает на главу старинного европейского романа. Чем вы не Алладин[61], например? Только вряд ли удастся какому-нибудь волшебнику или странствующему рыцарю освободить нашу пленницу. Ха-ха-ха!
По всей вероятности, слова Робладо только подтвердили догадки, уже несколько раз мелькавшие в уме читателя. Да, «набег дикарей» был инсценирован полковником и капитаном с целью отвлечь всеобщее внимание от похищения Розиты. Индейцами, угнавшими стадо овец, напугавшими пастухов, напавшими на гациенду Хуана, разрушившими ранчо Карлоса и увезшими его сестру, были полковник Вискарра, капитан Робладо, сержант Гомец и солдат по имени Хозе – любимец и приспешник офицеров.
Их было только четверо. Четырех негодяев оказалось вполне достаточно для приведения в исполнение гнусного плана. Испуганные жители долины утверждали, что банда индейцев состояла из четырехсот человек. У страха глаза велики. Расчет Робладо был безукоризненно правилен. Он утверждал, что в это темное дело следует посвятить только немногих избранных.
Надо отдать справедливость полковнику и капитану. Свои низкие замыслы они осуществили в высшей степени искусно. Энергия и ловкость, проявленные ими за последние три дня, были достойны лучшей участи. Нападение на пастухов, охранявших пастбища верхней равнины, было совершено для того, чтобы распространить слух о приближении индейцев. Как только этот слух облетел город, комендант обратился к обывателям с воззванием, в котором рекомендовал всяческие меры предосторожности. Воззвание не преминуло произвести должное впечатление. Вторичное нападение на пастухов послужило неопровержимым доказательством присутствия индейцев в долине. Этим нападением заговорщикам удалось одновременно убить двух зайцев: они напугали обывателей и отомстили Хуану.
Убивая овец молодого ранчеро, негодяи преследовали двоякую цель. Во-первых, им хотелось нанести убытки Хуану; во-вторых, они боялись, что оставленные на свободе овцы могут вернуться на привычные места. А это возбудило бы немало толков. Робладо надеялся, что в ближайшем будущем никто не обнаружит трупов пропавших животных. А к тому времени, как на них наткнутся какие-нибудь путники, койоты и вороны сделают свое дело. Голые кости не явятся уликой.
Похищение Розиты тоже было обставлено величайшими предосторожностями. Ее повезли не в крепость, а по направлению к Пекосу. Глаза ей сначала не завязали – негодяи ничего не имели против того, чтобы она запомнила дорогу. Только у брода Робладо накинул на голову молодой девушки платок. Очутившись в крепости, Розита совершенно растерялась. На вопрос: далеко ли увезли ее от родного дома и что представляет собою ее тюрьма, она не могла бы ничего ответить.
Все подробности этой дьявольской драмы были придуманы и разыграны капитаном Робладо. Талант, который он выказал при этом, делал честь если не его сердцу, то, во всяком случае, его уму. Он был и автором пьесы, и главным исполнителем ее.
Перед тем как решиться на «веселый маскарад», Вискарра долго колебался. Разумеется, останавливали его не какие-нибудь благородные мотивы, а страх. Он боялся, что рано или поздно все откроется. А это могло причинить ему серьезные неприятности. В случае обнаружения истины слухи о разыгранной им комедии распространились бы по всей Мексике с быстротой лесного пожара.
Однако красноречие Робладо и страстное желание каким бы то ни было способом добиться взаимности прелестной американки быстро заставили Вискарру сдаться. А дальше все пошло как по маслу… Игра в «индейцев» доставила коменданту громадное удовольствие. Торжественные воззвания, до смешного преувеличенные слухи о подвигах грабителей, ужас обывателей, их восхищение храбростью и энергией военного начальства – все это внесло в жизнь Вискарры массу оживления. Все время, пока «дикари» находились вблизи города, полковник и капитан веселились от души.
Они так удачно привели в исполнение свою затею, что до самого конца, то есть до того момента, как Розита очутилась в крепости, ни одно живое существо не заподозрило правды. Кроме Робладо, Вискарры и их двух помощников, никто решительно не догадывался, что свирепые индейцы были только актерами-любителями.
Впрочем, один человек подозревал истину. Это была мать Розиты. Сама Розита думала, что ее похитили индейцы… Если только она вообще думала что-нибудь.
