Со скалы открывался великолепный вид на долину и город.
– Знакомо ли тебе это здание? – спросил сиболеро, указывая рукою на обнесенную стенами постройку, темневшую между скалой и городом.
– Еще бы! Это крепость.
– Да, это крепость.
– Ну, так что же?
– Она там.
В это время по террасе одного из зданий, находившихся внутри крепости, ходил взад и вперед какой-то человек. Он не был похож на часового. Двое солдат, стоявшие с карабинами в руках на двух крепостных башнях, выглядели совсем иначе. Их головы и плечи четко вырисовывались на фоне зубчатой стены.
Человек, прогуливавшийся взад и вперед, принадлежал к командному составу. Часть террасы, по которой он ходил, примыкала к офицерским помещениям и была отделена от остального здания высокой стеной. Это место считалось «священным». Рядовые солдаты не имели в него доступа. Это были своего рода «шканцы» крепости.
Офицер, ходивший взад и вперед по террасе, не исполнял при этом никаких служебных обязанностей. Тем не менее на нем красовалась парадная форма. С первого же взгляда было видно, что офицер этот – неисправимый щеголь. Без роскошного мундира он не мог обходиться ни при каких обстоятельствах. Золотые шнуры и блестящие эполеты придавали ему сходство с павлином. Он то и дело прерывал свою прогулку, чтобы посмотреть на свои лакированные сапоги, обтянутые рейтузами ноги и кольца с драгоценными камнями, украшавшие его белые, выхоленные пальцы.
Он не производил впечатления ни красавца, ни героя. Это нисколько не мешало ему считать себя и тем и другим. Он верил, что в его лице воплотились все привлекательные черты Марса и Аполлона[60].
Это был полковник испанских войск и комендант крепости. Словом, это был сам Вискарра.
Чувствуя себя вполне удовлетворенным своей внешностью, он был далеко не удовлетворен чем-то другим. Даже созерцание великолепных лакированных сапог и лилейно белых рук не могло прогнать с его лица озабоченно-сумрачное выражение. Какая-то напряженная мысль не давала ему покоя. Он каждую минуту останавливался и тревожно озирался по сторонам… «Пустяки! Ведь это был только сон! – процедил он, наконец, сквозь зубы. – Не стоит больше волноваться. Это был только сон».
В то время как он произносил эти слова, глаза его были опущены вниз. Когда он поднял их, взгляд его случайно упал на Нинью-Пердиту – скалу, послужившую в день святого Хуана ареной для подвига сиболеро Карлоса. Впрочем, нет. Это не было случайностью. Нинья-Пердита фигурировала во сне полковника, и при воспоминании об этом сне глаза его невольно поднялись вверх.
Простояв несколько мгновений неподвижно, он вдруг отшатнулся с таким видом, точно перед ним всплыл призрак, и дрожащими руками схватился за балюстраду. Щеки его покрылись мертвенной бледностью, грудь стала судорожно вздыматься.
Что могло так сильно встревожить его? Неужели силуэт всадника, остановившегося на самом краю пропасти? Этот стройный силуэт четко вырисовывался на фоне бледно-голубого неба. Но почему он так устрашающе подействовал на всесильного коменданта?
– Это он! – хрипло прошептал Вискарра. – Я узнаю его коня… Он и тогда стоял на этом месте. Мне страшно. Я боюсь еще раз посмотреть на него… Я не могу…
Полковник отвернулся и закрыл лицо руками.
Через минуту, однако, он снова посмотрел на Нинью-Пердиту. Черный силуэт неотразимо притягивал его. Но всадник уже исчез. На скале не было никого: ни коня, ни человека.
– Должно быть, это только почудилось мне, – пробормотал комендант, дрожа от страха. – Наверное, почудилось. Там никого не было, никого не могло быть. Я ведь знаю это… Он находится сейчас на расстоянии нескольких сот миль от города… Вот наваждение-то! Ха-ха-ха! Прямо не понимаю, что творится со мною. Сон, приснившийся мне нынче ночью, совсем околдовал меня. Каррамба! Нет, больше нельзя думать об этом!
С этими словами он снова принялся быстро шагать по террасе. Ему казалось, что ходьба отвлечет его от навязчивых мыслей. Но при каждом повороте он невольно посматривал на высокую скалу, и каждый раз в глазах его появлялось выражение ужаса. Однако призрачный всадник исчез бесследно, и мало-помалу полковник стал успокаиваться.
На каменных ступенях лестницы зазвучали гулкие шаги.
Кто-то шел по направлению к террасе.
В следующую секунду Вискарра увидел голову в военной фуражке и блестящие погоны. На террасу вошел капитан Робладо.
Приветствие, которым обменялись друзья, свидетельствовало о том, что в этот день они еще не виделись. Впрочем, для людей, привыкших долго валяться в постели, час был сравнительно ранний. Напившись кофе, капитан Робладо решил выкурить на террасе утреннюю сигару.
