– Конечно, он вам только почудился, – сказал Робладо, желая во что бы то ни стало успокоить своего друга. – Такого рода иллюзия вполне возможна. На самом деле вы ровно ничего не видели. Во-первых, от этой террасы до вершины Ниньи-Пердиты несколько миль: отличить на таком расстоянии сиболеро Карлоса от всякого другого всадника немыслимо. Во-вторых, Карлос сейчас очень далеко. От кончика моей сигары до того места, где он охотится за своими бизонами, по крайней мере пятьсот миль. Позвольте, кстати, напомнить вам, что он ежеминутно рискует своей драгоценной жизнью. Вонючие кожи и тесахо даются не даром. Будем надеяться, что краснокожие друзья сиболеро догадаются снять скальп с его белокурой головы, вызывающей восхищение наших юных поселянок. Что же касается вашего кошмара, дорогой полковник, то он объясняется весьма просто. Было бы гораздо удивительнее, если бы он вам не приснился. В памяти вашей запечатлелся образ сиболеро, останавливающего мустанга над самой бездной… вы только что похитили его сестру… вам, конечно, приходило в голову, что, если бы правда открылась, сеньор Карлос не погладил бы вас по головке… Все это и перепуталось в вашем сне. А старуха… С той минуты, как я ударил ее по голове, она, признаться, неотступно стоит перед моими глазами. Такую забавную картину не скоро забудешь! Ха-ха-ха!
Негодяй весело расхохотался. Смеялся он, впрочем, не потому, что ему было так уж смешно. Его огорчала нервозность полковника. Он хотел рассеять казавшиеся ему нелепыми страхи.
– Стоит портить себе кровь из-за пустяков! – продолжал он. – Людям каждый день снятся какие-нибудь сны. Это самое обыкновенное явление. Успокойтесь, дорогой друг, и перестаньте думать о вздоре.
– Не могу, Робладо! Я чувствую себя совершенно больным. Зачем мне понадобилась эта крестьяночка? Пусть бы она безмятежно жила в своей грязной хижине. Я не успокоюсь до тех пор, пока она не вернется туда. Мне хочется избавиться от нее как можно скорее. Я ненавижу ее так же сильно, как любил когда-то.
– Полно, полно, дружище! Ваше дурное настроение пройдет, и вы полюбите Розиту еще больше, чем прежде.
– Нет, Робладо, нет! У меня появилось к ней какое-то отвращение. Почему это случилось, я не могу объяснить вам. Но это так. О, только бы поскорее сбыть ее с рук!
– Ваше желание вполне осуществимо. Мы можем сплавить красотку тем же способом, каким добыли ее. Надо только вторично прибегнуть к маскараду. Если вы серьезно хотите…
– Ах, Робладо! – воскликнул комендант, хватая своего приятеля за руку. – Никогда в жизни я не был еще более серьезен. Придумайте, как освободиться от нее без скандала. Я больше не в силах выносить эту пытку.
– Да успокойтесь же! – сказал капитан. – Тут нечего и придумывать. Мы еще раз переоденемся индейцами и…
Робладо не договорил начатой фразы. Короткий глухой стон сорвался с губ полковника. Глаза его округлились и наполовину выкатились из орбит, губы побелели, а на лбу появились крупные капли пота.
Что это значило? Вискарра стоял в самом конце террасы, откуда открывался вид на дорогу, ведущую к воротам крепости. Одной рукой он держался за балюстраду, другой указывал на что-то.
Робладо, находившийся в нескольких шагах от него, рванулся вперед и бросил взгляд на дорогу. По ней во весь опор скакал запыленный всадник. Вороной конь его был покрыт пеной. Робладо отчетливо разглядел черты лица всадника. Вискарра узнал его сразу. Это был сиболеро Карлос.
Слова, произнесенные Карлосом на вершине Ниньи-Пердиты, произвели на Хуана потрясающее впечатление. Он был сражен ими точно выстрелом. До этого момента простодушному ранчеро ни разу не приходило в голову, что Розиту похитили не индейцы. Даже то обстоятельство, что следы привели отряд обратно в долину, не возбудило в нем подозрений. Он решил, что индейцы снова отправились грабить жителей Сан-Ильдефонсо, и ожидал услышать по возвращении подробности об их новых подвигах.
Когда Карлос протянул руку в сторону крепости и сказал: «Она там», Хуан отнесся к его словам с удивлением, смешанным с недоверием.
Но двух-трех фраз, произнесенных сиболеро, а также несколько минут размышления оказалось достаточно, чтобы его сомнения рассеялись. Ужасная правда стала ясна ему. Он, конечно, не забыл поведения Вискарры на празднике святого Хуана. Ему вспомнился визит полковника к Розите. Многие мелочи всплыли в его памяти. Все подтверждало догадку Карлоса.
В течение нескольких мгновений молодой ранчеро едва мог найти выражение своим мыслям. Они были крайне мучительны. Никогда еще не приходилось ему испытывать таких страданий. Нет, куда легче было думать о том, что Розита находится в плену у индейцев!
Хуан соскочил с коня и, охваченный порывом мрачного отчаяния, бросился ничком на траву.
