Последние слова Карлос произнес шепотом, обращаясь к самому себе. Хуан слышал их, но они остались для него совершенно непонятными. Молодой ранчеро хотел уже было спросить, о каких следах говорит его приятель, как вдруг Карлос очнулся от овладевшей им задумчивости, вонзил шпоры в бока своего коня и, крикнув: «Вперед!», помчался по направлению к холмам.
Проехав меньше чем в час, по крайней мере миль десять, маленький отряд очутился в широкой лощине, вдававшейся наподобие глубокого залива в гряду холмов, ограничивающих плоскогорье. Жуткое зрелище открылось глазам путников. Дно лощины казалось совершенно черным. В нем теснилась громадная стая коршунов. Сотни этих зловещих птиц сидели на скалах, сотни кружили по воздуху, сотни копошились на земле. Карлос и его друзья увидели волков, койотов и гризли[59], дерущихся между собою из-за добычи. Собственно говоря, драться им было не из-за чего: угощения хватило на всех. На дне лощины валялось от сорока до пятидесяти скелетов. Подъехав к ним ближе, пастухи Хуана тотчас же признали своих овец.
– Я был уверен, что твое стадо здесь, – сказал Карлос хриплым от волнения голосом. – Но мне и в голову не приходило, что мы найдем его в таком виде… Как тонко они разработали свой коварный план! Все концы в воду! О, презренный негодяй! Моя мать была права… Это он! Это он!
– Кто, Карлос? О ком ты говоришь? – спросил Хуан, сбитый с толку отрывистыми и загадочными фразами друга.
– Не спрашивай меня ни о чем. Скоро я и сам расскажу тебе все. Скоро, но не сейчас. Имей терпение, Хуан! Никакой тайны больше нет. Я знаю все. Первое подозрение мелькнуло у меня в день праздника. Я видел, каким мерзким взглядом смотрел он на нее! О, тиран! Я вырву сердце из твоей груди! Хуан! Антонио! Товарищи! За мной! Теперь мы поедем по тем следам, которые нам показал Сиболо. Я знаю, куда они приведут нас. Я слишком хорошо знаю это! Вперед! Вперед!
Пришпорив вороного мустанга, сиболеро поскакал обратно к броду.
Обменявшись недоумевающими взглядами, спутники его молча последовали за ним.
На этот раз Карлос не счел нужным останавливаться у брода. Не задержавшись ни на минуту, он переправился через Пекос. Остальные участники экспедиции ехали за ним. В том месте, где следы сворачивали на север, Карлос тоже не сделал остановки. Впереди отряда бежал волкодав. Иногда он оборачивался и громко лаял, как бы убеждая людей всецело положиться на него.
Не успели всадники проехать и мили по свежей тропинке, как следы круто повернули по направлению к городу.
Хуан и пеоны не могли сдержать свое изумление. Один только Карлос хранил молчание. Случилось то, что он предвидел. Не от изумления исказилось и побледнело его измученное лицо.
Глубоко запавшие глаза молодого охотника горели нестерпимым блеском… Рот был крепко сжат. Побелевшие губы вздрагивали. Казалось, в эти минуты какое-то отчаянное решение созревало в его мозгу. Он почти перестал обращать внимание на следы. На что они были ему? Он и так знал, куда держать путь.
Скоро следы привели отряд к небольшому грязному ручью. Собака первая переправилась через него. К ее косматой шерсти пристали комки красной глины. Такую же глину на ней видели накануне.
Хуан обратил внимание Карлоса на это обстоятельство.
– Сиболо уже был здесь, – сказал он.
– Знаю, – отозвался молодой охотник. – Все знаю. Мне удалось раскрыть тайну. Тайны больше не существует. Терпение, друг мой! Скоро и ты узнаешь все. Но сейчас оставь меня в покое. Дай мне подумать, и так уже у меня осталось мало времени на размышления.
Следы продолжали вести прямо к городу. Они тянулись не по долине, а по возвышенности, граничащей с плоскогорьем. Отряду Карлоса пришлось ехать параллельно утесам.
– Сеньор, – сказал метис Антонио, приблизившись к своему хозяину, – сеньор, эти следы оставлены не лошадьми индейцев. Возможно, конечно, что всадники ехали на краденых лошадях. Во всяком случае, это следы от подков гарнизонных лошадей, а две лошади, несомненно, офицерские.
Сообщение Антонио не произвело на Карлоса ни малейшего впечатления. Сиболеро молчал, погруженный в глубокую задумчивость.
Думая, что он не расслышал или не понял его слов, метис снова поделился с хозяином поразительным открытием.
– Ах, мой добрый Антонио, – сказал Карлос, пристально глядя на него, – неужели ты считаешь меня слепцом и дураком?
Голос сиболеро звучал совершенно спокойно. Метис понял, что его сообщение запоздало, и снова отъехал к остальным спутникам.
Быстро продвигалась вперед маленькая экспедиция. Всадники то скакали галопом, то переходили на рысь. Следы продолжали отчетливо вырисовываться на земле. Отряд сиболеро Карлоса все ближе и ближе подъезжал к городу.
Наконец путники достигли того места, где от дороги, проходящей по верхней равнине, спускалась вниз извилистая тропинка. Это была та самая тропинка, по которой Карлос поднялся на скалу в день праздника святого Хуана. Перед тем как начать спускаться по ней, сиболеро остановил свой отряд и вместе с Хуаном приблизился к бездне, на самом краю которой еще так недавно взвился остановленный им на полном скаку мустанг.
