Время, проведенное в Шотландии, писал он лорду Кеймсу на пути домой, — это «шесть недель полнейшего счастья, которого я не испытывал никогда в своей жизни». Возможно, здесь небольшое преувеличение. Но после этих слов становится яснее, почему он не спешил возвращаться назад в Филадельфию[230].
И в самом деле, к началу 1760-х Франклин уже лелеял надежду, что Дебора и Салли присоединятся к нему. Теперь, понимая, что мечта поженить Уильяма и Полли Стивенсон вряд ли осуществится, Франклин задумал еще один союз выходцев из среднего класса: он хотел, чтобы Салли вышла замуж за Билли, сына Уильяма Страхана. Об этом браке он мечтал, когда Салли была еще ребенком, а Страхана он знал только по переписке.
Хотя браки, запланированные родителями, уже утратили популярность, они еще нередко случались, и Страхан предложил составить план действий, чтобы соединить детей. Франклин в качестве эксперимента передал план Деборе, предположив, что вряд ли она прельстится им:
Мы с мистером Страханом провели некоторое время наедине. Мы обсуждали данный вопрос целый вечер. Он настойчиво просил меня остаться в Англии и убеждал в необходимости вашего с Салли переезда сюда. Он предложил несколько благоприятных проектов, которые, как мне показалось, разумно обоснованы. У него очень достойная семья; миссис Страхан разумная и добрая женщина, дети воспитаны обходительными, особенно юноша, воздержанный, изобретательный и трудолюбивый, он очень подходящий человек.
В свете обстоятельств, можно не сомневаться, что мистер Страхан, являясь весьма преуспевающим человеком, будет ежегодно выделять тысячу фунтов от своих доходов на содержание семьи и выплаты всех расходов… Однако я привел ему две причины, по которым не могу рассматривать переезд сюда. Первая из них — моя любовь к Пенсильвании, а также давние друзья и связи в этих краях. Вторая — твое непреодолимое нежелание пересекать океан.
Салли было почти семнадцать, ей этот союз давал обещание комфортной жизни в элегантном и веселом кругу. Но Франклин предоставил жене принимать решение. «Я поблагодарил его за внимание, оказанное нам этим предложением, но не дал никаких надежд на возможность их переписки, — сообщил он Деборе. — Таким образом, ты вольна отвечать или не делать этого, можешь поступать так, как считаешь нужным». Не имеется ни малейшего намека на то, что госпоже Франклин понравилось это предложение[231].
Что же касается Уильяма, то здесь Франклин оказался не только плохим сватом, но и еще более неудачным образцом для подражания. Приблизительно в это время, вероятно, в феврале 1760 года, Уильям пошел по стопам своего отца, став отцом внебрачного сына, Уильяма Темпла Франклина, известного как Темпл. Его матерью, по-видимому, была уличная женщина, которая (как и собственная мать Уильяма), похоже, никогда больше не давала о себе знать. Уильям признал отцовство, но вместо того, чтобы немедленно найти себе жену и принять ребенка в свой дом (как это сделал его отец), тайно отдал сына в приемную семью[232].
Темпл впоследствии стал любимым внуком Бенджамина Франклина, который присматривал за его образованием, а затем взял под крыло как личного секретаря. Позже, когда во время Войны за независимость дед и отец оказались по разные стороны баррикад, Темпл стал разменной картой в душераздирающей борьбе за верность и преданность, в борьбе, которую выиграл Франклин, заплатив за это очень высокую цену. Но пока что он находился вне поля зрения, а Уильям наслаждался водоворотом лондонской жизни и путешествиями со своим прославленным отцом.
