Самой запоминающейся стала поездка по Европе летом 1761 года. Из-за того что Британия по-прежнему находилась в состоянии войны с Францией, они поехали в Голландию и Фландрию. Франклин замечал, что религиозные обычаи соблюдались в этих краях не так строго, как в Америке. С удовольствием он наблюдал, как проходят воскресенья, то есть дни отдохновения. «После обеда люди всех сословий отправлялись на спектакль или оперу, в которых много пения, развлечений и танцев, — сообщал он другу в Коннектикут. — Я озирался в поисках наказания Господнего, но не нашел никаких признаков такового». Он с некоторой иронией решил, что это подтверждает его предположение — Бога не так тревожат удовольствия людей в день отдохновения, как считают пуритане. Счастье и достаток во Фландрии, писал он, «без малого могут навести на подозрения, что Бог меньше сердится на эти нарушения, чем правосудие Новой Англии».
Слава ученого гарантировала Франклину торжественный прием везде, куда бы он ни приехал. В Брюсселе принц Чарльз Лотарингский показал им оборудование, купленное для повторения эксперимента с электричеством, который проводил Франклин. В Лейдене состоялась встреча двух великих ученых, изучавших электричество: Франклин пообщался с Питером ван Мушенбруком, изобретателем лейденской банки. Профессор сообщил, что вот-вот собирается опубликовать книгу с информацией из письма, которое Франклин писал ему об электричестве, но, увы, Мушенбрук умер две недели спустя после отъезда Франклина[233].
Франклин прервал поездку по Европе, чтобы вернуться в Лондон и поприсутствовать на коронации короля Георга III в сентябре 1761 года. По-прежнему оставаясь гордым приверженцем британской монархии, он возлагал большие надежды на нового короля и считал, что тот поможет защитить колонии от тирании хозяев.
В Америке война с французами и индейцами фактически завершилась, когда Англия и ее колонии захватили контроль над Канадой и Карибскими сахарными островами, принадлежавшими Франции и Испании. Однако после этого в Европе развернулся еще более масштабный конфликт между Британией и Францией, известный как Семилетняя война, которая продлилась до заключения Версальского мирного договора в 1763 году. Желание расширить королевскую империю подтолкнуло Франклина принять меры по убеждению британского правительства, находившегося в состоянии переговоров, не отдавать Канаду назад Франции в обмен на несколько Карибских островов. Написав анонимную статью в лондонской газете Страхана Chronicle, он воспользовался старой уловкой и в форме пародии привел десять остроумных причин, по которым Канаду следует вернуть Франции. Среди них значились такие:
Нам следует вернуть Канаду, поскольку в огромной стране, где так легко осуществлять перевозки по воде, непрерывная торговля с индейцами увеличит наши сообщения, которые и так уже слишком хороши…
Нам следует вернуть ее, чтобы благодаря увеличенным поставкам бобрового меха неотесанная секта квакеров смогла дешевле покупать широкополые шляпы.
Нам следует вернуть Канаду, поскольку так мы поскорее сможем вступить в следующую войну и получить прекрасную возможность провести еще два или три миллиона лет в Америке, в постоянной опасности стать несметными богачами.
Далее, уже в более серьезном тоне, он написал памфлет в пятьдесят восемь страниц, озаглавив его «Выгода Великобритании с учетом ее отношений с колониями», в котором настаивал, что контроль над Канадой принесет пользу Британской империи и поможет защитить американские колонии от постоянной угрозы Франции и ее индейских союзников. «Оставить французов владеть Канадой, в то время как в нашей власти устранить их, — писал он, — кажется, небезопасно и неразумно».
В памфлете он очень подробно размышлял о Канаде, но также поднял и другую, даже более важную тему: отношения между Британией и колониями. Франклин писал, по-прежнему оставаясь верным и пылким сторонником империи, «счастливым, поскольку теперь мы находимся под властью лучшего из королей». Жители колоний, настаивал он, «страстно желают славы монархии, увеличения ее власти и торговых возможностей, грядущих благосостояния и спокойствия для всех британцев». Чтобы обеспечить продолжительный покой, писал он, лучше всего наделить их безопасными и богатыми землями, чтобы колонии могли расширяться.
