Через десять дней Франклин направился на запад в сторону Глазго, чтобы увидеться с лордом Кеймсом{64}, еще одним своим любимым шотландским философом. Кеймс также был выдающимся ботаником, выращивавшим деревья разных пород; одно из деревьев, посаженных Франклином во время этого визита, живо до сих пор. На обратном пути в Эдинбург Франклин побывал на металлургическом заводе в Карроне, где Джеймс Уатт создавал паровой двигатель, и, таким образом, смог продолжить изучение процесса индустриализации. На заводе изготавливались различные пушки, в том числе и те, которые позднее в течение нескольких лет использовались против колоний. Вес самых крупных орудий, за отливкой стволов которых они наблюдали, достигал тридцати двух тонн.
Вернувшись в Эдинбург в дом Юма, Франклин провел там еще несколько дней, наслаждаясь обществом местных интеллектуалов. Он встретился с Адамом Смитом, который, как утверждается, показал ему несколько первых глав своего сочинения «Исследование о природе и причинах богатства народов». Возможно, подозревая, что они больше никогда не увидят своего американского друга, Юм организовал прощальный обед, куда пригласил многих известных Франклину шотландских ученых и писателей, включая лорда Кеймса[308].
Франклин планировал подольше остаться у Юма, но во время пребывания в его доме он получил два письма. Одно — от зятя, Ричарда Бейча. Он сообщал, что, не застав Франклина в Лондоне, отправился навестить своих родителей в городе Престоне недалеко от Манчестера. Другое — от Полли. «Мистер Бейч в Престоне, где он будет с приятными надеждами ожидать встречи с вами. Мы все были очень рады знакомству с ним». Поэтому Франклин ускорил своей отъезд в Лондон, чтобы по дороге заехать повидаться с зятем. Неудивительно, что Салли Франклин Бейч, находясь в Филадельфии, беспокоилась о том, как поладят ее муж и отец. «Если даже встреча окажется не такой сердечной, как я могла бы желать, то я все равно уверена: когда ты примешь во внимание, что это мой отец, — писала она Ричарду, — твоя доброта и твоя любовь ко мне заставят тебя постараться завоевать его уважение и дружбу». Как оказалось, ее страхи были безосновательны. «Я могу, — с радостью писал Бейч Деборе, — с огромным удовлетворением сообщить вам, что он принял меня с распростертыми объятиями и такой любовью, какой я не ожидал». Бейч был особенно рад тому, что многие говорили ему, будто он похож на Франклина, — такое откровение в дофрейдовские времена не рассматривалось как отражение предпочтений Салли при выборе мужа. «Я рад сходству с ним в любом отношении», — с восторгом сообщал Бейч.
И было от чего. Старый кудесник очаровал всю семью Бейча, особенно его мать Мэри Бейч, «величественную» и «серьезную» вдову шестидесяти восьми лет, родившую двенадцать детей. Во время пребывания Франклина в ее доме она каждый вечер вела с ним беседы до полуночи. Спустя несколько недель Франклин направил ей письмо с выражениями благодарности, корзину устриц и (будучи не в силах победить свое тщеславие) собственный портрет. Миссис Бейч переносила его из гостиной в столовую и обратно, чтобы все время держать перед глазами. «Он так похож на оригинал, что вы не представляете, с каким удовольствием мы смотрим на него, видя сходство и с моим сыном, и с вами»[309].
Бейч вернулся в Лондон вместе с Франклином, какое-то время оставался у него на Крейвен-стрит и прилагал немалые усилия, чтобы во всем угодить тестю. «Его поведение мне понравилось», — сообщал Франклин Деборе. Но его чувство к зятю было не столь велико, чтобы предложить ему помощь в получении государственной должности, например таможенного инспектора. «Я придерживаюсь того мнения, что почти любая профессия, которой обучался человек, подходит для занятия определенной должности… с учетом капризов начальства». Вместо этого он посоветовал Бейчу вернуться домой, стать коммерсантом (продающим товар только за наличные деньги) и «всегда быть рядом» со своей женой. Следует подчеркнуть, что совет исходил от человека, который прожил врозь с женой, отделенной океаном, более пятнадцати лет и всячески цеплялся за свою должность королевского почтмейстера.
