Итак, в конце июня, когда Франклин наконец-то освободился от дел и вернулся в Твайфорд к Шипли, он пребывал в задумчивости. Карьерные перспективы были неясны, и его ум все больше занимала история семьи. Так сложились условия для осуществления самого продолжительного из его литературных замыслов — «Автобиографии Бенджамина Франклина». «Дорогой сын», — начинал он повествование в форме письма к Уильяму, которого не видел уже семь лет. Эпистолярная форма давала ему возможность свободно излагать свои мысли, пользуясь разговорным языком. Он притворялся, по крайней мере в начале, что это просто личная переписка, а не литературный труд. «Обычно я пишу более методично, — сообщал он в абзаце, который вставил, перечитав несколько генеалогических отступлений, сочиненных в первый день работы. — Не следует одеваться для встречи в тесной компании так же, как на бал». Но предназначалась ли автобиография действительно только сыну? Нет. С самого начала ясно, что Франклин писал ее также и для широкой публики. Информация, которая была бы наиболее интересна Уильяму — имя и подробности жизни его матери, — отсутствовала: Франклин не стал также писать письмо на обычном листе почтовой бумаги: вместо этого он использовал левую половину листа в формате ин-фолио, оставляя правую половину свободной для будущих изменений и дополнений.
В начале второго дня работы он взял паузу для краткого обзора своей карьеры, демонстрируя намерение написать полномасштабные мемуары. Кроме того, на второе утро он использовал чистые правые поля первых страниц, чтобы вставить длинный отрывок, оправдывающий «тщеславное» решение «уступить присущей старикам склонности поговорить о себе». Его цель, заявлял он, — описание того, как он поднялся из безвестности и стал знаменитым, и сообщение полезных сведений о пути к успеху. Он надеялся, что другие смогут воспользоваться его советами.
Очевидно, что все это адресовалось более широкой аудитории, а не только его сыну, который уже достиг сорока лет и являлся губернатором Нью-Джерси. Однако здесь имелся подтекст, адресованный одному ему. Уильям-губернатор заважничал и проявлял больше любви к аристократии и истеблишменту, чем его отец. Автобиография должна была напомнить об их скромном происхождении и стать гимном ценностям трудолюбия, бережливости и предпринимательства, а также всему работящему среднему классу, который боролся с претенциозностью родовитой элиты, а не подражал ей. В течение почти трех недель Франклин ежедневно работал над автобиографией и затем по вечерам читал написанное вслух семейству Шипли. Поскольку это сочинение имело форму письма и поскольку оно читалось вслух, в прозе Франклина звучит голос симпатичного старого рассказчика. Лишенное признаков литературы для избранных, не содержащее ярких метафор и поэтической цветистости, это повествование являло собой последовательные описания интересных ситуаций и поучительных уроков. Время от времени, когда чувствовал, что рассказывает о каком-либо событии с чрезмерной гордостью, он исправлял написанное, добавляя в свой адрес самоуничижительные комментарии и ироничные замечания, подобные тем, которые умеет отпускать хороший рассказчик послеобеденных историй.
В результате на свет появилось одно из самых очаровательных литературных произведений Франклина: портрет его самого в молодом возрасте. Романист Джон Апдайк назвал его «безмятежным сочинением, полным веселых противоречий и юмористических деталей, — нежным взглядом на прошедшую молодость, благодаря которому исключительно амбициозный молодой человек оценивается старшим с максимальной снисходительностью».
Ироничная беспристрастность и окрашенная легким юмором оценка собственного развития помогали Франклину держать своего героя на некотором расстоянии от себя, раскрывая его характер, но не слишком углубляясь в него. В череду полуанекдотических поучительных историй он включил мало сведений о его внутренних борениях и духовных исканиях. В большей степени описательные, чем аналитические, воспоминания представляют собой веселый взгляд на простой подход к жизни, который лишь намекает на более глубокий смысл, найденный им в служении ближнему и, таким образом, своему Богу. Написанное им не претендует ни на что другое, кроме как на подшучивание над любыми претензиями. Это сочинение общительного человека, любящего рассказывать истории, превращая их в поучительные притчи, и копаться в мелочах простых жизненных уроков.
