Увы, все на самом деле обстояло более прозаично. В частности, он общался с европейцами, желавшими завербоваться в американскую армию на офицерские должности. Полученные им письма общим числом более четырехсот содержали множество заявок. Часть была продиктована желанием проявить геройство, а часть — заурядным тщеславием. «Не было дня, чтобы ко мне не являлось по несколько визитеров, не считая писем, — жаловался он. — Вы даже не представляете, как я измотан». Среди посетителей были мать, предлагавшая трех сыновей, голландский хирург, желавший изучать тела убитых на поле боя, и монах-бенедиктинец, обещавший молиться за Америку, если она оплатит его карточные долги. Но на первое место Франклин поставил оригинальную рекомендацию, которую один из кандидатов привез от родной матери. Ее письмо начиналось словами: «Сэр, если в вашей Америке кто-то знает секрет, как перевоспитать отвратительного субъекта, ставшего наказанием своей семьи…»
История одного из просителей показала, как нежелание Франклина сразу говорить людям «нет» делало его легкой мишенью для вымогателей. Ирландец по имени Уильям Парсонс, проживавший в то время в Париже, написал Франклину жалостливое письмо с описанием своего трудного положения и с просьбой помочь ему поступить на службу в американскую армию. Франклин не дал ему рекомендацию, но одолжил пятнадцать гиней, с которыми Парсонс сбежал в Англию, бросив несчастную жену. Когда эта женщина написала Франклину письмо с обвинениями в том, что он стал причиной бегства ее мужа, Франклин отверг эти обвинения, аннулировал задолженность в пятнадцать гиней и послал женщине гинею, чтобы она смогла купить себе еды. В течение следующих трех месяцев она изводила его требованиями о еще большей помощи.
Но не все просители оказывались негодяями. Франклин нашел среди искателей протекции нескольких действительно блестящих офицеров, получивших его рекомендацию: маркиза де Лафайета, барона фон Штойбена (чин которого в прусской армии Франклин сознательно завысил, желая убедить генерала Вашингтона принять протеже) и графа Пуласки, известного польского офицера, который в американской армии дослужился до должности бригадного генерала. Тем не менее Вашингтон быстро стал испытывать недовольство из-за большого числа офицеров, направленных к нему Франклином. «Наши корпуса уже сформированы и полностью укомплектованы офицерами, — писал он, — каждая новая партия становится источником затруднений для Конгресса и для меня самого, а сами прибывшие к нам джентльмены начинают испытывать разочарование и досаду».
Поэтому Франклин попытался по возможности отказывать большинству просителей или снабжать их письмами, содержащими, в частности, такие слова: «…направляется за свой счет и вопреки моим советам». Чтобы справиться с непрерывным потоком просьб или, возможно, просто посмеяться над незадачливыми просителями, Франклин даже составил форму ответного письма, которая была размножена типографским способом. «Предъявитель сего, собирающийся в Америку, просит меня дать ему рекомендательное письмо, хотя лично о нем я ничего не знаю, даже его имени», — гласил его текст. «Я вынужден направить его к себе самому для выяснения его характера и заслуг, о которых он, безусловно, знает лучше, чем могу знать я»[428].
В сентябре 1777 года Фраклин и двое его коллег-эмиссаров вновь собрались обратиться к Вержену с вопросом о признании Америки Францией и, чтобы скрыть слабость своей позиции, попросить в семь раз большей помощи, чем уже была предоставлена. Эта встреча оказалась зловещей по двум причинам. Прежде чем она состоялась, шпион Бэнкрофт сообщил детали послу Стормонту, который заявил протест Вержену. Тот, в свою очередь, сделал американцам выговор за неосмотрительность. К тому же вскоре после встречи пришло сообщение, что генерал Хау захватил Филадельфию.
Своим успехом Хау нанес удар лично Франклину. Его дом на Маркет-стрит был занят британским капитаном по имени Джон Эндрюс, который после того, как семейство Бейч нашло убежище в деревне, украл принадлежавшие Франклину электрические приборы, книги, музыкальные инструменты и его элегантный портрет, написанный Бенджамином Уилсоном в 1759 году (портрет был возвращен из Англии в 1906 году и теперь висит на втором этаже в Белом доме).
Америке это грозило еще более тяжелыми последствиями. Хау находился в Филадельфии, а генерал Бергойн двигался вниз по течению Гудзона, и в случае соединения двух британских армий Новая Англия оказалась бы отрезанной от остальных колоний.
