— Завтра воскресенье, есть свободное время, пойдем поищем весну, конечно, если вы хотите.
Искать весну? Мне самой это пришло в голову только что, когда я смотрела в окно (они старательно решали задачу по математике; честное слово, я имела право посмотреть в окно) и увидела синее небо, такое синее, какое бывает только весною. Через миг оно чуть затуманилось, поблекло, стало сероватым, даже облачным, но я все же поймала этот миг развеснения, просветления и надежд.
Дети согласились, бурно выразив свою радость, точно я пообещала им что-то и в самом деле сказочное и необыкновенное.
А искать весну в городе немного трудней, чем в поле, в лесу или в горах. В город весна приходит осторожнее, медленнее, тихонько ощупывает простывшие стены и тут же испуганно отдергивает ладонь и отступает, а кучи темного, загрязненного снега остаются зябнуть во дворах, под деревьями, под ржавыми трубами и на зеленых крышах. У стен все еще мрачное настроение, им надоела неопределенность, ожидание, хочется уже настоящего тепла и надежного солнца, чтобы выпрямиться, разогреть старые кости, двинуть еще могучими плечами, чтобы улицы расступились, стали бы и впрямь шире, а люди чтоб не держались больше у стен от страха поскользнуться или попасть под фонтан грязных брызг из-под автомобильных колес.
На каждом углу подснежники, храбрые первые цветы, белые как снег или синие как весеннее небо — другой окраски первые цветы не признают, но еще боязно, что они вот-вот исчезнут или их заберут, и кто знает, где их нарвали, откуда привезли в город, — может, издалека, а стало быть, и весна еще далеко, а вот найти бы цветок где-нибудь здесь, чтобы он из-под руки, из-под твоей ладошки глянул на мир, на солнце.
Весна приходит в город очень осторожно, и все же мы отправились искать ее. Тротуары подсыхают, словно становятся чище и дышат — это тоже весенняя примета в городе. Старую, подгнившую листву сгребают в парках в большие кучи и жгут — влажный едкий дым низко стелется над черными дорожками парка, а утром нависает туманом над маленькими припарковыми уличками, и первые, самые смелые лучи солнца простреливают этот туман. Воробьи прыгают весело, уже не нахохленные, не круглые как мячики, перышки словно расправились, гладкие, ровные, — можно подумать, что воробьи побывали в своей птичьей парикмахерской. «Правда, это весна? — спрашивают меня дети. — Зимой воробьи не такие, теперь они задорные, воюют между собой с радостью и азартом, им словно доставляет удовольствие чирикать как можно громче».
Дети разгребают старую листву, а под нею — бледненький росток, съежившийся, как будто не успел еще отвыкнуть от темноты и щурится на свет, горбится, чуть побаивается, но уже собрался с духом, чтоб распрямиться.
Почки — это сразу заметно — почки готовы раскрыться, только бы больше не ударил мороз, тревожатся дети, а то ведь все пропадет, все замерзнет, вот жалко будет, правда?
Да что там почки — вдруг у стены, как праздничный подарок, огромный куст, весь в светло-желтых перышках, это уже почти листочки, это уже совсем весна, здесь и стена кажется теплее, и тротуар совсем белый, а надо всем этим — солнце, и кто-то смеется:
— А у Сусанны веснушки — это тоже весна, правда?
Мы смотрим на девочку — а у нее и правда на носике солнечные веснушки, да такие малюсенькие, веселые, потом они расплывутся в пятнышки, а пока совсем крошечные, и вся она светится, смешные неровные зубы сверкают и еще ярче освещают детское личико, она как будто притянула к себе все первые и самые теплые солнечные лучи, купается в них, поблескивают чисто вымытые рыженькие волосы, и она говорит, щебечет восторженно: «Ой, мама, как хорошо! Ой, мама!»
И это слово, не обращенное ни к кому — ведь девочка давно уже никого не может так назвать и окликнуть, — отзывается во мне острой болью, хочется обнять эту рыженькую девчушку, и хочется, чтоб она всегда могла говорить с таким восторгом: как хорошо!
Подростки и те из ребят, что постарше, уже оставили дома шапки, всем хочется свободы, веселые головы — русые, темноволосые — все равно, главное — веселые, на ветру еще не очень тепло, но ведь пока дождешься… И так хорошо ощутить этот ветер, весенний, даже чуть резковатый, порой и скулы ломит от него, а все равно ждешь его как радости, которая обязательно придет точно в свой назначенный час.
Я почти убеждена, что где-то здесь мой сын, не знаю, с кем, но наверняка он здесь, мне и хочется, и не хочется встретить его, просто я боюсь тронуть его настроение, даже если он обрадуется этой встрече, настроение все равно чуть переменится, а я этого не хочу.
