Я невольно закрыл глаза руками. Выплюнул сигарету и оглянулся назад. Мой спутник находился на середине моста.
Бежать? Предупредить его об опасности?
Я попятился. Повернул налево, потом направо, рванулся вперед. Нужно было во что бы то ни стало увести преследователей за собой. Мозг работал как автомат, контролирующий каждое мое движение, и в то же время казалось, будто мысли текут медленно, убийственно лениво и выхода из положения мне не найти.
— Стой! Стой! — раздалось со всех концов.
Кольцо тяжелых кованых сапог замкнулось вокруг меня, режущие лучи фонариков ощупывали лицо, одежду.
Я остановился. Подождал, когда они подойдут поближе, и резко побежал назад.
— Держите его! — раздался чей-то властный голос.
Огоньки фонариков двигались за мной следом. Я заметил, как на той стороне моста вспыхнули и погасли огоньки таких же фонариков. Все ясно: мост блокирован. Мы попали в ловушку.
Я замер. Повернулся лицом к преследователям. Подпустил их поближе, а потом побежал вперед, пытаясь прорвать кольцо.
— Стой! — заорал все тот же властный голос и рядом со мной прогремел выстрел.
Несколько человек навалилось на меня. С той стороны бежало еще столько же и их кованые сапоги стучали по брусчатке. Мой спутник, прижавшись к перилам, пропустил их. Мне показалось, что он оглядывается, взвешивая, вернуться или нет? А я отчаянно сопротивлялся, размахивая руками, пытаясь освободиться от озверевших полицейских. Кто-то замахнулся, и я увидел опускающийся на мою голову приклад винтовки. Успел подставить руки, но тупая, страшная боль пронзила плечи и затылок. Я сразу весь обмяк.
Когда черная пелена рассеялась перед глазами, я увидел десяток незнакомых лиц. В конце моста в окружении двух полицейских стоял мой спутник.
— Листовки? — спросил меня обладатель властного голоса и ткнул в лицо нераспечатанные пакеты.
— Старый знакомый! — сказал долговязый в цивильном.
Я узнал его. Он был одним из агентов местной службы безопасности.
«Хорошо, что только листовки нашли! — подумал я, но тут же вздрогнул. — А если обыщут и его?»
Рассеянно посмотрел по сторонам. Наши глаза встретились. Как мне показалось, он был спокоен. Руку из кармана он вынул, но я же знал, что там — мой пистолет, и если они его найдут, то случится непоправимое: об этом я и думать не хотел.
«Его документы в порядке! Его документы в порядке! — лихорадочно повторял я. — Хоть бы его не обыскивали! Я и Дамяну не сказал, что дам ему свой пистолет… И зачем я сделал это, зачем?»
— На этот раз, — сказал полицейский, — тебе не отделаться!
Я молчал. Меня уже арестовывали два раза по подозрению, но из-за отсутствия улик выпускали, награждая несколькими оплеухами.
— На всякий случай, — обратился долговязый к обладателю властного голоса, — и того захватите в качестве свидетеля! Пусть даст показания!
— Здесь, что ли?
— Нет, в полицейском управлении! Ваше удостоверение личности! — обратился он к моему спутнику.
Его не узнали. Не предполагали, что он приедет в наш город, и не узнали.
Долговязый внимательно ознакомился с его удостоверением, потом вернул обратно.
— Я могу быть свободным?
Это он спросил, спокойно, совсем естественно. Хладнокровие вернуло ему силы, гордую непоколебимость и уверенность: несмотря ни на что, они все-таки слабее нас.
— Вам придется пройти в полицейское управление! — мрачно сказал долговязый и посмотрел на часы. — Нам нужны ваши свидетельские показания. Вы же видели, что этого типа мы задержали с листовками?!
Мой спутник кивнул головой.
— Да!
— Лично видели, не так ли?
— Видел! Он даже пытался бежать!
Я слушал его и ликовал.
— Вот и опишете все! — долговязый повернулся к обладателю властного голоса. — Ведите их!
И мы пошли. Два на два. Один пистолет и две воли против двух винтовок и двух трусов.
«Если он подаст мне знак, — думал я, — мы набросимся на них! Но подаст ли он знак? Или предоставит мне право действовать первому!»
Мы шли посередине улицы. Я — между двумя полицейскими с винтовками, мой спутник — несколько в стороне.
«Если побегу, — размышлял я, — они начнут стрелять и он сможет скрыться! Но ведь явка-то рядом, и в таком случае оцепят весь квартал и устроят облаву. Нет, это не годится!»
Мы приближались к полицейскому управлению. Там мне не приходилось бывать, но я знал, где оно находится. В моей голове рождались всевозможные планы побега, но чем дольше мы шли, тем яснее я понимал, что все они так или иначе связаны только с моим собственным освобождением. А дело, ради которого мой спутник прибыл в наш город, требовало, чтобы его появление прошло как можно незаметнее. И энергия, мое неукротимое желание действовать, бежать начали медленно остывать и улетучиваться. А понимал, что в сложившейся обстановке самое разумное — идти в открытый бой. Но стоило нам переступить порог полицейского управления — старого, длинного как конюшня двухэтажного здания, — как вокруг стали собираться любопытные, остервенелые полицейские, и я сразу же пожалел, что слишком долго колебался и бездействовал. Я старался не смотреть на моего спутника, чтобы не выдать нас обоих.
