— Только не от любви! Никогда — пронеслось у нее в голове и впервые с радостью и нетерпением она подумала о завтрашнем дне.
В темноте над нею пронесся шелест птичьих крыльев. Сашка улыбнулась.
— Понимаешь, на какой риск ты идешь?
Стоянчо косо посмотрел на нее.
— Какой риск?
— Тебя, наверное, предупредили.
— Предупредили! — ответил он басом.
У калитки на деревянной лавочке сидели босоногие ребятишки. Они заметили их издалека, словно по команде повернули головы в их сторону и все время пристально за ними наблюдали.
— Жених и невеста! — крикнул вдогонку звонкий мальчишеский голос. — Замесили тесто…
Другие сдержанно захихикали.
Сашка просто почувствовала в темноте как побагровел Стоянчо.
— Разве тебя здесь не знают?
— Здесь нет!
— А ты не из разговорчивых!
— А это плохо!
— Напротив… Но мы уже говорили на эту тему!
Стоянчо опустил голову.
— Да уж такой я!
— Долго мы будем ходить?
— Еще немного!
— Может быть, Дамян тоже думает обо мне! — неожиданно решила она.
— Конечно!
Стоянчо удивленно посмотрел на нее.
— Ничего! — тихонько засмеялась Сашка. — Ничего.
Никогда еще она не высказывала свои мысли вслух. Но и никогда до сих пор ни о ком так упорно не думала.
Ни о ком кроме матери…
Некоторые впали в уныние. Нервничали. Не могли примириться с продолжительной неизвестностью. Она принимала действительность такой как она есть. Она должна была исчезнуть для врага — это было легко, но для близких — очень трудно! И она исчезла! Нужно было продолжать тайную, неумолимую борьбу! И она продолжала ее. Исполняла все как положено. Ей были необходимы только книги. И тогда часы не казались такими длинными, мучительными. Она знала, что все проходит, что все — вопрос времени, мечтала и с нетерпением ожидала дня, когда свободно сможет выйти на улицу, пройти через весь город по оживленным бульварам, не озираясь, не боясь и оказаться снова рядом с ней…
Ты, наверное, поседела! Глубже стали морщинки вокруг глаз, высохли губы! Высохли и потрескались, мамочка, от волнений! Я знаю, я уже испытывала это. Когда мне приходится скрываться, я чувствую как у меня сохнут и трескаются губы, и долго потом помню соленый вкус крови!
А Дамян не ожидание! Не стремление и не жалость! С тех пор как она впервые увидела его, он живет в ее мыслях, стал нераздельной частью ее существа. Она не хотела этой любви. Она налетела на нее внезапно и вначале Сашка думала, что не должна поддаваться чувствам, хотела вытравить любовь, превратить ее как мать и свободу в нечто хоть и неотвратимое, но далекое, что наступит, когда придет время. Дни и ночи, в утомительные часы одиночества и размышлений она боролась с собой, пока, наконец, не осознала, что это любовь…
Сюда, на темные улочки, изредка доносился скрежет трамвайных колес. Подкованные ботинки Стоянчо цокали по тротуару. Сашка всмотрелась в его неясный профиль и сказала:
— У меня к тебе просьба!
Стоянчо притворился, что не слышит.
— Если придется, если действительно нужно будет защищаться, будь разумным… В первую очередь разумным!
Стоянчо молчал.
— Ты умеешь стрелять?
— Прошлой осенью демобилизовался!
— А я прошлой осенью кончила гимназию!
— Значит мы однолетки!
— Ты все еще сердишься на Лину?
— Нет… Почему?
— Мне кажется, что она постарше! Хотя выглядит совсем девчонкой!
— Да, постарше! — согласился Стоянчо. — Зачем ты сняла платочек?
— Он у меня в кармане!
— Я сразу тебя узнал… Догадался, как только вы вышли из леса!
— По платочку?
Вместо ответа Стоянчо осмотрелся и подошел к калитке.
— Здесь!
Со стороны улицы поднимался чисто выбеленный дом, в конце двора виднелась другая постройка, которую, наверное, сдавали квартирантам. В темноте виднелось ярко освещенное окно, желтый свет которого падал на вымощенную плитками дорожку.
— Ты не ответил мне! — тихо сказала Сашка. — По платочку узнал меня?
— И по Лине… Мне Дамян сказал!
Невидимый шелест птичьих крыльев растаял во мраке. Сашка почувствовала холодок в груди, вновь увидела лица Лины и Дамяна, и в каком-то мгновенном озарении осознала, что в тот миг для них двоих не существовало ничего другого.
— Они знакомы?
Стоянчо медлил с ответом.
— Знакомы, — ответил он уклончиво, потом добавил: — Она его жена.
Сашка глубоко вздохнула. Сердце ее забилось, готовое разорваться, кровь застучала в висках.
— Врешь! — крикнула она.
Стоянчо смотрел на нее в замешательстве.
— Врешь! — повторила она.
— Зачем мне врать? Она его жена!
Какое-то время они стояли молча, неподвижно. Стоянчо положил руку на ее плечо.
— Иди и будь внимательна!
Сашка смотрела на него, не двигаясь.
— Я буду ждать напротив, пока ты войдешь!
Она почувствовала на своем плече его тонкие пальцы, запомнила его дыхание и бесшумно, как лунатичка, прошла в открытую калитку. Она была похожа на тень и, дойдя до конца двора, слилась со светлой стеной.
Дверь за ней бесшумно захлопнулась.
— Теперь ты в безопасности!
Лина пересекла темный коридорчик и ввела ее в освещенную ночной лампой комнату. Она была в домашних туфлях на босу ногу, светлые волосы стянуты белой лентой.
— Я наблюдала в окно, тебя никто не заметил!
