Духанщик подоспел вовремя, и с его помощью Дроздову таки удалось преодолеть десяток ступенек, ведущих во двор, где суетился Мустафа. Морозов расплатился с гостеприимным хозяином духана и устроился на арбе рядом с дервишем. Поток беженцев к вечеру изрядно поредел, и теперь можно было проехать более или менее спокойно по извилистой паутине улочек. Мустафа нещадно хлестал ишака, стараясь успеть в порт до темноты, подобно змее выползавшей из низко висящих над городом туч. К пирсу подъехали уже в полных сумерках и дервиш, бодро спрыгнувший с арбы, подбежал к невероятно толстому шкиперу, который курил у трапа и лениво поглаживал живот волосатой лапищей. Дроздов стал подавать признаки жизни, а еще через минуту его голова свесилась с арбы, и послышался характерный стон души, отравленной алкоголем.
— Яваш! Яваш! — вполголоса сказал дервиш и погрозил пальцем.
— Хаир аламет дейиль! — пробурчал шкипер, но шелестение купюр оказало свое магическое действие, и физиономия толстяка стала еще больше от прилива счастья, — Кешке! Якши!
Морозов грубо и не по-европейски сгрузил незадачливых алкоголиков, и с помощью Мустафы перенес на палубу сначала Арвидаса, а затем начавшего трезветь подполковника. Дроздов молол какую-то чушь, отказывался идти в каюту, таки свалился возле фальшборта и моментально заснул. Морозов расплатился с дервишем и стоял у трапа до тех пор, пока арба не растаяла в темноте. Капитан хлопнул в ладоши, абабы без лишних слов убрали трап, и шхуна медленно направилась к выходу из порта. Андрей облегченно вздохнул, когда суденышко вышло из Золотого Рога, и присел возле мачты, чтобы найти логику в событиях последних дней. Спать не хотелось, и Морозов уставился в звездное небо, очистившееся от туч. Полнолуние. Серебристый свет искрился в снастях, а палуба напоминала ртутное зеркало, в котором отражалось лицо лунной богини.
— Что мы имеем? Удалось выбраться из Стамбула на шхуне кемалистов и обзавестись бумагой с которой риск получить пулю в лоб минимален. Хороший дядька этот мулла и чего его в революционеры потянуло? В Зонгулдаке задерживаться не стоит и сразу же в Гераклею, а там… Что там? Дался начальству этот Палладий, а Диофант воды налил столько, что утонуть можно.
— Хайре, лохарг! — послышался знакомый голос, и Морозов от неожиданности вздрогнул.
У основания мачты сгустилось черное пятно, напоминавшее фигуру человека в плаще с капюшоном. Морозов поежился от этого взгляда и пробормотал заклинание из арсенала Жерара Энкосса. Призрак на мгновение отшатнулся, едва слышно застонал и с шипением растаял в палубной луже.
«Мы выходим с рассветом горячего дня.
Скоро будет стонать под кирками земля.
А пока — тишина. Только чайки на стенах.
А под ними лишь мы — черный строй воронья».
В Зонгулдаке, шахтерской столице Турции, врангелевцы устроились в небольшой гостинице на окраине и, чтобы не привлекать лишнего внимания старались не выходить в город, только отметили документы в местной комендатуре.
Дроздов, злой на весь мир, с рычанием швырнул бутылку виски под кровать и посмотрел на Морозова.
— Ты мне объяснишь, что это такое? В этом городе все воры и шарлатаны! Третья бутылка и наполнена водой!
— Ну что ты мелешь? — пожал плечами Морозов, достал бутылку водки и сделал пару глотков!
Капитан плеснул в блюдце немного пойла и чиркнул спичкой. Вспыхнуло почти бесцветное пламя, и Морозов демонстративно прикурил от огонька.
— Убедил?
— Наливай! — буркнул Дроздов и протянул стакан, — Душа горит!
— Твою мать! Снова вода! — раздалось в недовольное рычание, — Чему тебя в твоем Гейдельберге учили? Спирта от воды не отличаешь?
Морозов демонстративно поджег спиртное. Александр недоверчиво посмотрел на стакан, схватил его, и пламя погасло.
— Идиотизм! — буркнул Андрей и подошел к окну, предоставив другу возможность самому изучать феноменальный во всех отношениях напиток.
Весна пришла как-то быстро, и на улице было, по-летнему душно. Война войной, а жить надо всем и горожане спешили на рынок, средоточие жизни любого восточного города. А это кто такой? На агента кемалистов не похож, хотя… Дьявол их всех разберет! У входа в гостиницу сидел нищий в рванье и просил милостыню. Просить он просил, да вот желающих помочь оборванцу не находилось. Уж больно сыто выглядел, да и держался нагловато.
— Саша! — сказал Морозов, — Подойди ко мне и посмотри на этого красавца!
— Зараза! Я тебя таки выпью! — ругался Дроздов, воюя с бутылкой и терпя поражение стакан за стаканом.
— Перестань! — возмутился Андрей, — Тебя наказали, ибо кому-то понадобилась трезвая голова и полководческий талант!
— Шутить изволишь? Один уже дошутился, царствие ему небесное! — огрызнулся подполковник, понюхал воду в кувшине в надежде обнаружить вожделенный алкоголь, разочарованно вздохнул и подошел к Морозову, — Что там у тебя? Ну, рвань подзаборная, сидит и хлебалом торгует!
— Тебя ничего не удивляет? — поинтересовался Морозов.
