Боярин остнем торчал на главной площади возле Полянских ворот. Рядом с ним — воевода, ставленник смуты. Шустрые людишки сновали с докладами и сообщениями. О том, что Ргея с её похитителем уже покинули город, Вертфаст и думать не желал. Он терпеливо ждал, когда в подвластном ему хозяйстве клочка-уголочка не останется необшаренного. В пекле и дым сгорает без остатка — всё в Ас-граде должно урядиться по его воле, и всякой мелочи после неизбежной поимки беглецов предстоит подчиниться его власти...
По складочному месту шныряли уже давно. На мукосее громыхали жестяными воронками, дощатыми коробами. Работники, кому положено было по службе и делу находиться здесь, заприметив обыск, считали для себя более безопасным покорно переждать на улице и не мешать. Дружинники, упарившиеся от всевозможных перестановок, разгребаний, разборов, присаживались на корточки, в минуту тишины бдели всякий шорох, скрип, дуновение ветерка на верехе.
Ратник со шлемом в руке, ползая на коленках, высматривал меж поддонов и грохотов. Не обнаружив ничего, от досады неизвестно на кого ругнулся, потряс весь решетчатый штабель, не надеясь ни на что, прислушался. Возле стены почудилось тихое шарканье. Отступив от непролазных рядов, через частокол коих проползёт разве что змея, ратник отыскал сбоку небольшую лазейку — там ходик. Призывный клич разнёсся по сумрачным помещениям обширного строения и аукнулся со второго этажа. Обнадеженные кмети стянулись к бдительному бирючу. Тот, не зная, куда пристроить шлем, топтался возле лаза.
Ещё разок сверху осмотрев завал, бравые дружинники, шутя и приговаривая, подтолкнули вперёд низкорослого, ушлого паренька, потом, кряхтя, полезли и сами. Переспрашивали друг друга, кто и что видит, назад кричали, чтобы оставшиеся оцепили всё большущее нагромождение.
Окружив завал, дружинники следили за внутренними лабиринтами. Оттуда слышалась брань — мешала ратникам собственная неповоротливость, обилие щекотливой пыли, расстраивала безлюдная пустота и безуспешные усилия. Вылезшие трое, отыскав сносно освещённое место, обратились к находкам четвёртого лазутчика. Тот хвастал серебряной драхмой, но больше внимания привлекла чёрная, с обшарпанной лакировкой аграфа...
— Они здесь! — торжественно рыкнул Вертфаст, в кулаке возле лица сжимая вожделенную брошь. — Что ещё? Искать! — глядя куда-то себе подмышку, рявкнул он.
Беглецы, с ужасом слушая приближающиеся задорные голоса ловцов, поняв, что очень скоро усердные дружинники сунутся и к ним, стали выбираться из убежища. Искатели обложили их отовсюду, и всё равно Сарос и Ргея поползли из завала, не тщась особыми надеждами на спасение.
Один досужий кметь старался больше всех — сейчас он ходил прямо над их головами. На счастье он не прекращал разговаривать с приятелями и шорох снизу, издаваемый полами длинной накидки Ргеи при их соприкосновении с песком и камешками, мог и не услышать.
Гот с обнажённым мечом близился к открытому месту, готовый к столкновению. Но, выбравшись, Сарос и Ргея поняли, что искатели в сей миг все отошли куда-то в противоположный конец, откуда их голосов и слышно не было. Туда друзьям кричал досужий кметь, ему отвечали, он обижался и оговаривался ещё злее и громче... Беглецы встали в полный рост и вышли из здания — временного пристанища, где всю осень от снующих людей не было проходу.
Счастливый случай! Будто провидение богов отвело на этот раз лапы поимщиков, и преследуемая парочка, склонив лица, удалилась в полный народа переулок. Спокойствие и неспешная ходьба двух вполне обычных людей мало у кого вызвали подозрение. Кто-то, слышавший разговоры об укрывающихся мужчине и женщине, был готов указать на них, но на него шикнули, и он осёкся. Вовсе не потому, что не хотел помочь дружинникам — просто лица мужчины и женщины были благородны и красивы, волосы белы, одежды богаты: таких не ловят, такие не проказничают...
Но идти беднягам было некуда. Задержись они хоть немного времени на улице, и их узнают ловцы и схватят...
Дома вокруг стояли солидные, говоря о достатке владельцев. Людишки тут хорошо информированы о последних новостях... Всё равно Ргея, пошатываясь от страха и усталости, потянула Сароса к подъезду одного из строений.
Риск? Несомненно... Но выбора не оставалось.
Покинув увлечённую своими заботами толпу, Ргея и Сарос вошли в калитку, размеренно, будто гости какие, пересекли реденький палисадник, открыли скрипучую входную дверь. Подросток, встретивший незнакомцев, вызвал мать. Та долго всматривалась в них, потом со строгостью спросила:
— Кто вы? — И сообразила: они! — те, кого ищут!
Сарос вернулся к только что затворенной двери, замер, будто ожидая по горячим следам погоню. Ргея поклонилась и обратила к женщине холодное лицо — умолять и заискивать ей уже осточертело.
— Спасите. Нас ищет полгорода, — проговорила она.
— Дык, почему же к нам-то? Боги, боги! Шли бы к кому-то ещё! — голос хозяйки клокотал досадой. Позади неё, не торопясь выходить, выглядывал из-за угла, щурясь, полный мужичок.
