Подойдя поближе, я заметила, что каждый входящий совал монетку невысокому юркому человечку неопределенного возраста. Он сновал туда-сюда между входящими и выходящими под опекой стражника. Ясно, кажется, тут нужно заплатить за вход. Да вот только денег у меня — куры плакали-плакали и то не наплакали. Придется импровизировать. Прикрываясь небольшой телегой, которую чинно тянул ослик, я принялась подкрадываться к воротам.
— Это кто у нас тут ползет не заплативши? — Сладким голоском спросил вдруг кто-то у меня над ухом. Я распрямилась со вздохом. Никогда еще Штирлиц не был так унижен в своем провале. — Монетка серебряшкой или две медяшки, — продолжал ворковать голосок. Обернувшись, я в упор поглядела на мужичка. Он был тощим, с тусклым цветом лица и невыразительными глазами. Под носом у меня он тряс просяще вытянутой рукой.
— Хорошо, — кивнула я, медленно продвигаясь к распахнутым воротам, дорогу мне немедленно перегородил стражник в легких доспехах, — хорошо, сейчас заплачу … сейчас, достану только …
Я сунула руку за пазуху, лихорадочно соображая — что же теперь делать? И заметила как жадно, цепко проследили за моей рукой стражник и сборщик податей. Эге, кажется, придется применить запрещенное оружие.
— Сейчас! — Ласково улыбнулась я и незаметно сдвинулась так, чтобы оказаться между стражником и сборщиком, одновременно развязывая шнуровку блузы на груди. — О-па! Смотрим в оба глаза и радуемся!
Одним молниеносным движением я растянула блузу на груди, обнажив сиськи. Сборщик сделал движение головой будто подавился, стражник крякнул и непроизвольно дернул в мою сторону рукой. Рядом столкнулись две лошади, перевернув телеги. Вопли их хозяев отвлекли внимание стражника.
— Ох! — Сдавленно простонал сборщик подати, неловко заваливаясь на землю, когда я легко оттолкнула его рукой. Проскользнув за ворота и стискивая блузу на груди, я пробежала несколько улиц, спряталась в тени какого-то сумрачного дома и тщательно зашнуровалась. Да, не о такой жизни я мечтала! Но все же это какая-никакая, а жизнь, — подумалось мне, и мысли мои снова потекли по мрачному руслу отчаяния. Весь день я старалась не думать о том куда и зачем так упорно иду.
Пока я шла сюда, переживая приключения с разными участниками шоу под названием «жизнь Джуди как она есть», в душе моей царила оптимистическая надежда на то, что все как-нибудь обойдется. Я наивно старалась не думать о предстоящем. Эдакая бытовая магия: если о проблеме не думать, она вроде как должна рассосаться (ха-ха). Но теперь меня накрыло глубокой волной отчаяния, я терзалась, все больше и больше сомневаясь в своем решении. В конце концов, я что ли виновата, что темные боги подсуропили людям с этим древом? И не полный ли это идиотизм класть свою юную безбашенную голову на плаху? И все ради чего — ради грандиозного, просто феерического героизма? Да гори он синим пламенем, героизм этот! Я жить хочу! И с каждым шагом все больше!
Несмотря на подступающие сумерки я обливалась по́том, едва брела и часто останавливалась, оглядываясь назад. Зачем я туда иду? Еще не поздно вернуться. Можно попробовать переночевать хотя бы у городской стены, а утром просто покинуть столицу. Разве это нормально — так легкомысленно согласиться на добровольную смерть? Да еще и такую жуткую! Будь они прокляты, темные боги, со своими заковыристыми наказаниями!
В конце концов я ужасно устала и проголодалась. Присев на ступеньках какого-то дома, я прикрыла глаза и обняла себя руками. Не пойду. Не могу. Не хочу! Рандаргаст, забери меня отсюда!
Распахнулось окно. На меня выплеснулась отборная брань, в которой перечислялись настолько недобрые пожелания, что мне пришлось встать и брести дальше, едва переставляя отяжелевшие ноги. На городские крыши крадучись опускалась ночь огромным зверем со звездными глазами. Становилось прохладно. Я озябла. Куда идти — я не знала. Поэтому просто бродила по улицам, иногда присаживаясь то на одно, то на другое крыльцо, чтобы отдохнуть. Иногда я проходила мимо дверей, откуда волнами выплескивались теплый свет, пивной дух и шум множества беззаботных голосов. Где я потеряла деньги на своем многосложном пути — одни боги ведают, так что я завистливо смотрела на людей и проходила мимо. Голод был такой, что казалось мои желудок и кишки пытаются сожрать друг друга, причем вооружившись ножом и вилкой.
