День был слишком хорош, чтобы умирать: небо, нежно-голубое, было слегка подернуто ажурной дымкой, которая смягчала жар солнца. Травы, налившиеся зеленью после дождей, мягко стелились волнами под беззвучной поступью ветра. Воздух был легким и сладким. День обещал впереди зной и веселое солнце. Словом, в такой день умирать не хочется совершенно. Лучше всего, пожалуй, сейчас было бы просто выйти наугад по какой-нибудь дороге и неторопливо брести по ней, покуда хватит сил. Без мыслей, без забот, без ожиданий. Вместо этого я шла по пыльной городской улице, с руками туго стянутыми за спиной, с душащим меня ошейником и видела как улицы наполняются народом. Похоже моя казнь весьма значимое событие с эффектом развлекаловки. Сначала передо мной выскакивали из многочисленных лавочек вездесущие мальчишки, которые с воплями «идет, идет!» уносились куда-то вперед. Затем из дверей и окон начинали высовываться, с оханьем и шепотками, любопытные головы. Люди покидали дома, спешно запирали свои лавки и трактиры и следовали за мной, вернее — за стражей, что вела меня. И вся эта свита постоянно пополнялась и пополнялась, заполонив сначала улицу, по которой мы шли, затем все соседние переулочки, выплеснувшись наконец на крыши домов и дверные козырьки. Я старалась держаться непринужденно, улыбаясь и раскланиваясь на все стороны. Эх, да я бы и рукой помахала, если б меня не связали!
— Эй, ведьма! Как настроение! — Спросил меня долговязый тип, что взобрался на красноватую черепицу крыши. — Что делать будешь?
— Видимо, умирать, — ответила я ему, — а что — есть предложение получше?
Парень расхохотался так, что едва не скатился с крыши.
— Ведьма! А сколдуй нам чего-нибудь на прощаньице! — Потребовал женский голосок из толпы, которая все больше теснилась вокруг меня, заставляя нервничать стражей.
— Не могу! Я очень занята — мне казниться пора, боюсь опоздать! — Выкрикнула я в ответ, вызвав вспышку одобрительного хохота. Стражники не выдержали и принялись отгонять народ, угрожая копьями и мечами. Одному из них немедленно прилетел в голову булыжник, оставив приличную вмятину на шлеме. Еще часа через два мы миновали городские ворота и навстречу пахнуло свежим лугом. Я неторопливо шла по дороге, которая вилась среди трав, оглядываясь и все еще не веря, что скоро начну умирать. Об этом вообще думать не хотелось. Толпа все густела, заполоняя обочины. Самые везучие сидели на телегах, так что могли смотреть поверх голов остальных. Я даже не устала от ходьбы, когда мы неожиданно свернули на проселочную дорогу, которая взлетала вверх по холму. Чисто из вредности я начала хромать и падать, вынуждая стражников поднимать меня волоком. Бедняги уже испотелись под своими душными, хоть и легкими железяками, они непрестанно косились на подпирающий народ и зло покрикивали. Когда меня затащили наверх я на мгновение остановилась: на самой вершине стоял невысокий, в полметра всего, помост. Странно, а что — этому дереву разве земля совсем не нужна? Лишь когда меня втащили на него, я увидала дыру в центре помоста — она была обрамлена квадратной рамкой. В точности как и говорил Рандаргаст. Я медленно подошла к дыре, отметив про себя, что к рамке c двух сторон привязаны кожаные шнуры. Заглянула внутрь, затем смачно сплюнула туда, вызвав смешки и переговоры в толпе. Холм был невысок и окружен еще несколькими округлыми холмами. Все они, сколько я могла видеть, а также промежутки между холмами, чернели бесконечной людской массой.
Внезапно на помост вспрыгнул невысокий худосочный человечек с толсто скрученным свитком в руках. Он вертляво поклонился и заговорил неожиданно сильным трубным голосом:
— Граждане и гости наших земель! Люди и другие существа! Да будет вам известно, что сегодня, здесь, на этом самом месте, будет предана казни ведьма, именуемая Джуди Прист! — Он сделал выразительную паузу, повернувшись ко мне всем телом и указывая на меня обеими руками. Я в ответ слегка поклонилась ему, затем показала язык. Публика снова захихикала.
— А сейчас выслушайте преступления, за которые данная ведьма будет подвергнута таинственному виду казни, именуемому очищением! — Он уткнулся в свиток и начал размеренно читать, нараспев выкрикивая окончание каждой фразы. Я заскучала и вдруг почувствовала странное тоскливое томление. Неужели Рандаргаст действительно не придет? Впрочем, это правильное решение, мне не за что его упрекать — если бы у меня на глазах стали так жутко пытать любимого, я бы точно свихнулась и получила бы обширный инфаркт вдобавок.
— Твои позорные и преступные деяния были оглашены перед всем народом, как того требует закон! — Звучным голосом обратился ко мне глашатай. — А теперь, ведьма, ты должна ответить: сожалеешь ли ты, раскаиваешься ли в содеянном? Тебя слушают жители пяти королевских земель — говори!
