— Вот! Я ж говорил — чуть-чуть, — сияя как таз под солнцем сообщил он. Из последних сил я забралась туда же, едва не сделав сальто назад из-за узлов, что тащила за спиной. Сопка была странной, в виде кольца, внутри которого виднелось чистое блестящее озерцо. По нему плавали чудовищных размеров листы какого-то водяного растения, немного забавных цветов, похожих на надутые башмачки, а в центре озера возвышалась совершенно немыслимых размеров поганка. Она была ростом с меня, с уныло обвисшими и обмахрившимися от времени краями шляпки. Словом, зрелище примечательное, но …
— Гьюрин! Я, кажется, просила привести меня к Хранителю, а не устраивать экскурсию по ботаническому саду. — Строго заявила я. Гном нахмурился и указал рукой на поганку.
— Так вот же он!
Ничего не понимая, я уставилась на гриб. Тот косо свесился куда-то вбок, словно собираясь вот-вот упасть и утонуть в озере.
— Эй, Хранитель! — Рявкнул своим могучим баритоном Гьюрин. — К тебе пришли!
Гриб медленно распрямился. Елки-палки, да это же мать всех бледных поганок, какие только существуют в мире! — подумала я — или бледнопоганочный динозавр. Тем временем, откуда-то из-под сильно потрепанной ажурной манжетки вытянулись две тонюсенькие руки. Гриб неожиданно распахнул черный рот, расположенный между шляпкой и манжеткой, и с завыванием зевнул.
— Ну, и кто тут пришел ко мне? — Сердито осведомился он. Мне почему-то впервые в жизни захотелось перекреститься. Странно, вроде зубоцветик не настолько впечатлил меня в свое время. — И-и хо! А давайте мы посмотрим, что о вас говорят звезды!
Гриб изогнулся, нелепо склонив острую макушку шляпки прямо к воде — ее края обвисли и чуть повыше рта я увидела щелочки хитроватых глаз. Какое-то время он вдумчиво пялился в нежные облачка на беззаботно-голубом небе, затем выпрямился и заявил:
— А звезды говорят, что в болотах не может обитать ничего хорошего. Так что убирайтесь отсюда.
— Так мы и не обитаем здесь, — возразила я, неуверенно оглянувшись на гнома, — мы пришли сюда. Послушай, я ведьма и мне нужно …
— Всем чего-то нужно, — резонно заявила поганка, перебив меня самым невежливым образом, — но ежели кому чего нужно, так оно должно быть нудно, потому как нудятина — это и есть самая нужнятина.
Этот спич окончательно сбил меня с толку.
— Чего? — Осторожно переспросила я.
— Того! А что нам говорят о вас звезды? — Поганка снова взглянула в дневное небо. — А звезды говорят, что ежли четыре да четыре — то это двадцать девять. Но двадцать девять не подходит к болоту! Потому что должна быть семья. А семья — это круг, не так ли?
И гриб неожиданно запел дребезжащим голоском:
— Сооолнечный круг! Сосны вокруг! Их точат зубками мышки! Мышка — сынок, мышка — щенок! Кто мой топор уволок?
— Гм! — Громко откашлялась я, мысленно застрелившись из калашникова. — Ты Хранитель, верно? Я к тебе по делу! Я ведьма и …
— А ведьма — это суть женская коварная сущность, — неожиданно зловеще прошептала поганка и надвинула шляпку поглубже, мрачно сверкая из-под ее лохмотьев глазами. — И что нам говорят на эту тему звезды?
— Да, действительно, что нам говорят на эту тему звезды? — Решительно поддержала я поганку, вложив в свой вопрос побольше иронии. Но Хранитель вдруг обрадовался наладившемуся диалогу.
— Воот! А звезды говорят, что должна быть семья, потому что ведьма — это женщина. Но если вы семья, то двадцать девять вычеркиваем!
— Разумеется, вычеркиваем! — Подтвердила я голосом полным терпения. — Потому что семья — это шестнадцать!
— Вооот! — Еще пуще обрадовался гриб. — А если двадцать девять мы вычеркиваем и шестнадцать — это правильно, следовательно вы — семья. Точно же?
Я снова оглянулась, на этот раз ища глазами волчонка, затем притянула к себе рукой гнома и уверенно кивнула.
— Конечно! Вот это мой муж, — я взболтнула гнома за плечи, заставив его недовольно насупиться, — а вон там — мой сыночек, — махнула рукой в сторону оборотня. — Чудный малыш, правда ведь? Мы все семья, а семья — это шестнадцать, а раз так, то звезды уверяют, что ты должен дать мне силы магического океана!
Казалось, Хранитель был сражен моей логикой. Он что-то невнятно забубнил, то считая на пальцах, то зачем-то глядя в светлое дневное небо. Наконец, он то ли задумался, то ли впал в ступор от моей великолепной логики, то ли снова заснул.
— Эй, так как насчет вычеркнуть двадцать девять и немного пополнить меня силой? — Окликнула я Хранителя, утомившись ждать от него ответа. Гриб вдруг медленно выпрямился и спросил неожиданно медленным, уставшим голосом, полным презрения:
— Вы в уме, дамочка? Что еще за двадцать девять?
Внезапно! Раздвоение личности у него, что ли?
— Ну … звезды же говорят …, — неуверенно начала я, но запнулась, столкнувшись со взглядом Хранителя.
— О! С тобой уже и звезды говорят? — Иронично протянул Хранитель, уперев свои тонкие ручки в ножку. — И о чем же, интересно?
— Да, в основном, звездят обо всем подряд, — отмахнулась я, чувствуя, что тот вроде немного пришел в себя, — я ведьма …
