Егор мечтал о собаке, но они постоянно переезжали с места на место. И собака была несовместима со стилем жизни и работой его родителей. Отец дипломат… иногда это приговор. В его десять лет Егор начитавшись Толкиена, желал найти кольцо Всевластия. Ну, или хотя бы волшебную палочку. Отправиться в страну эльфов и хоббитов.
Бороться со злом, а в итоге… прошло двадцать с чем-то лет, и он сам стал воплощением Зла. Уж для Нелли так точно.
Егор досадливо поморщился, вспомнив, что так и не нашёл в себе силы признаться ей про предательство, когда он притворился Владом и бросил ее «без регистрации и смс» через мессенджер. Ему придется это сделать, тянуть больше нельзя.
«А если бы сегодня с Нелли случилось что-то непоправимое? И эта ложь навсегда осталась бы камнем на твоей душе…» — Власов вздрогнул. Лучше об этом не думать. А вспомнить про Раевского и почувствовать очередной прилив ненависти к «разлучнику Владу».
Хотя этот прилив ненависти был гораздо слабее, чем когда его пальцы сегодня впервые коснулись дубликата ключей. Разум потихоньку возвращался и вопил: «Твоя чертова месть тянет как минимум на несколько суток строгого режима!»
Егор решительно отмел голос разума и сделал шаг вперед, подходя к дому Влада. Он перестраховался и позвонил Нелли перед тем, как войти в подъезд. Спросил о самочувствии. Она уже засыпала, и ответила так мягко, пожелав ему доброй ночи.
А на заднем фоне Егор услышал голос Влада. И понял, что сегодня художник домой на холостяцкую квартиру торопиться не будет…
Крепко сжал в кулаке чужие ключи, Егор оглядел подъезд. Самая обычная многоэтажка… где живёт Раевский. Нищий художник. Что Нелли в нем нашла? Егор никогда не бывал в таких домах, к своему стыду. Он был из тех мужчин, которые выросли с серебряной ложкой во рту. Не особенно утруждали себя работой, не преумножали отцовские капиталы.
Деньги работали на их семью без участия «наследного отпрыска». И Егор знал, что он не дает отцу поводов для того, чтобы он гордился сыном. Но и менять что либо не намеревался. Скорее наоборот, он медленно, но верно опускался на самое дно, когда сейчас тяжело ступая, шел по ступенькам. Зачем? Егор и сам не мог объяснить этого. Иногда мы совершаем подлость, прекрасно понимая последствия. Но не можем противиться своей «темной сущности».
Во рту стало горько, как с похмелья. Егор всегда считал, что месть — блюдо, которое должно подаваться холодным. Вот только сейчас не мог справиться с ощущением того, что уже слишком «остудил» это самое блюдо. От одной только мысли о том, что он просто зайдет в чужую квартиру, воротило. Квартиру врага. Соперника. Того самого мужчины, что забрал у него Нелли.
Что он там делать-то будет, в самом деле?! Зачем все это? Но отступать было поздно и он сунул ключ в замочную скважину, несколько раз повернул его. Дверь распахнулась, впуская его в святая-святых. В обитель художника.
В начале безумной эпопеи, Егор планировал войти и сделать что-то, что надолго запомнилось бы Владу. Вариантов было много.
Начиная от того, что он мог по-детски открыть краны и затопить квартиру Раевского. Да так, что тому придется переделывать ремонт у соседей. Заканчивая вариантом того, что он может забрать что-то важное из квартиры Влада.
«Например, паспорт!» — Торжествующе захохотал внутренний голос Егора.
Власов поморщился сам от себя, но голос не унимался: «Так Раевский не сможет затащить в ЗАГС Нелли!»
Тьфу, ерунда какая в голову лезет. Егор подвис в коридоре, совершенно не представляя, что делать дальше. Все планы вылетели из головы, и он вяло топтался на пороге. А потом он направился вперед, в гостиную.
Самая обычная холостяцкая квартира, на первый взгляд напомнившая Егору его собственную. Так же брошенные кроссовки у порога, в углу баскетбольный мяч, покрытый пылью. На тумбочке почему-то лежали кисти, наверное, забытые хозяином дома. Егор вошел в гостиную и вздрогнул от неожиданности.
В центре комнаты стоял мольберт с практически полностью оконченной картиной. Это была Нелли… томная и дерзкая, полулежащая на диване, и лукаво смотревшая на Егора. Очертания и изгибы тела угадывались под полупрозрачным платьем, больше напоминавшим пеньюар.
Словно тонкая отравленная игла вошла под кожу Егора. И не одна… Он не думал, что Влад настолько талантливый портретист. Что он сможет уловить и передать настроение Нелли, сделает его бьющим прямо сквозь холст.
Так нежно и одновременно откровенно нарисовать Нелли мог только любящий человек. И Егору она будто бы открылась с новой стороны. С той, с какой он еще ее не знал.
В первый момент яд от невидимых игл растворился в его крови, и Егор почувствовал гнев. Он сделал пару шагов вперед, к картине, ощущая нестерпимое желание сорвать ее с мольберта. И уничтожить. Чтобы больше никто и никогда не видел Нелли вот такой!
Такой прекрасной и уязвимой… но магия художника действовала и на него. И чем ближе он подходил к картине, тем тише становился его гнев, сменяясь неясной печалью. Когда Егор подошел вплотную к картине, он понял, что ничего не сможет сделать.
