Но другое дитя молвило: «Нет же, все было не так, о Аусир; если ты только послушаешь, я расскажу повесть столь же чудесную, сколь и правдивую; ибо Берен и в самом деле умер на руках у Тинувиэли, как сказала Веаннэ, и Тинувиэль, сломленная горем, и не видя более в мире ни утешения, ни света, не мешкая, последовала за ним по тем темным тропам, что каждому суждено пройти в одиночестве. И вот красота ее и нежная прелесть тронули даже холодное сердце Мандоса, так, что он позволил ей вновь увести Берена в мир живых; подобного не случалось с тех пор ни с человеком, ни с эльфом, и немало преданий и песен сложили о молении Тинувиэли перед троном Мандоса, но я не слишком хорошо помню их. Однако вот что сказал Мандос этим двоим: «Ло, о эльфы, не к жизни, исполненной безмятежной радости, отсылаю я вас, ибо в мире, где обитает злобный сердцем Мелько, более не существует она; узнайте же, что станете вы смертными, подобно людям; когда же вы вновь вернетесь сюда, это будет навечно, разве что Боги и в самом деле призовут вас в Валинор». Однако же эти двое ушли, взявшись за руки, и прошли вместе через северные леса, и часто видели их, когда кружились они в волшебном танце на склонах холмов, и имена их повсюду передавались из уст в уста».
[Тогда Веаннэ молвила: ] «Так; но не только танцевали они, ибо славные деяния довелось им свершить впоследствии, и немало преданий сложено о том – их должно тебе выслушать, о Эриол Мелинон, в другой раз, когда вновь наступит время рассказов. Ибо эти двое в легендах названы и-Куильвартон, то есть умершие, что снова живы; и стали они могучими фэйри в краях к северу от Сириона. Вот теперь и впрямь конец; по душе ли пришелся тебе рассказ?»
[И сказал Эриол, что не ждал услышать историю столь удивительную от такой, как Веаннэ; на что та ответила:]
«Нет, не сама облекла я в слова это предание; но оно дорого мне; право же, всем детям ведомы деяния, о которых повествуется в нем; а я заучила рассказ наизусть, прочтя его в великих книгах, хотя не все понимаю я из того, что записано в них».
