Пришел конец, свершился рок:Огня бурлящего потокРавнину Жажды затопил.Вся мощь, что втайне Враг копил,Исторглась пламени вдогон.Несметных полчищ легионОсаду Ангбанда прорвал.Палящий жар и дыма шквалВрагов рассеял; кровь, ала,С кривых клинков росой текла,Ярилась орочья орда.Был ранен Фелагунд; тогдаВождь Барахир, могуч и смел,Ему на помощь подоспелС людьми, с копьем и со щитом.Среди болот, в лесу густомСкреплен был дружества обет:Поклялся Фелагунд в ответИ дом соратника, и родДарить поддержкой в час невзгод.Так были Финрода сыныВсе четверо побеждены —Плачевный номов ждал финал:Пал Ангрод, гордый Эгнор пал;Но славный Фелагунд вдвоемС Ородретом тем страшным днемСобрали под руку своюВсех тех, кто уцелел в бою,И всех детей, и нежных дев,Ушли на юг, войну презрев,И тайный возвели оплотНад Нарогом в пещерах; входТаился под завесой крон.Несокрушимых врат заслон,Гигантский каменный портал,В дни Турина, не раньше, пал.Келегорм с Куруфином тутНа годы обрели приют,И креп и множился народВ чертогах близ текучих вод. В пределах нарогских земельСредь нарготрондских зал досельЦарил сокрытый властелин.И ныне Барахира сынВ лесах скитался, одинок:Где сумрачный Эсгалдуин[18] тек,Он брел сквозь лес по-над водой,Покуда в Сирион седойПоток не влился и, вольна,Вдаль, к морю понеслась волна.Вот Берен заводей достиг —Там, где мерцает звездный блик,Разлившись, стынет Сирион,И, стиснут и разъединенНаносами и тростником,Питает топи – а потомНыряет в глубь земли, в провал,На много миль – под своды скал.Затоны сумеречных водНарек от века эльфов родУмбот-Муилин. Сквозь дождиЗавидел Берен впередиХолмы Охотников – пределЗемли Хранимой; разгляделКряж, гол, иззубрен и суров,Во власти западных ветров, —Под ним густа туманов вязьИ морось сыплется, искрясь,В затоны; под хребтом пролегПуть Нарога – там скрыт чертогВладыки Фелагунда, близНагорья, где с обрыва внизНизвергся Ингвиля каскад.Там стражи днем и ночью бдят.Быстр Нарог, светел Сирион —Края меж ними испоконХранит нарготрондский дозор.Взгляд метких лучников остер,Не знает промаха рука,Смерть поджидает чужака,Проникшего туда тайком.По башне – на холме любом. Но Берен, вторгшись в тот предел,Кольцо блестящее надел —Дар Фелагунда – и твердил:«Не орк идет и не подсыл,Но Берен, Барахира сын,С вождем людей ваш властелинБыл дружен». На восточный брегОн вышел: бурный Нарог бегСтремил по черным валунам,Бурля и вспениваясь, – тамСтрелки в зеленом гостя вдруг,Нацелив луки, взяли в круг.Они – им перстень был знаком —Склонились перед чужаком,Пусть он оборван и в пыли;Его на север повели,Ведь нет ни брода, ни моста,Где Нарготрондские вратаМинует Нарог по пути —Врагу и другу не пройти. Но севернее, где рекаНе так бурна и широка,Туман из пенных брызг повис, —Где Гинглит огибает мысИ золотой ее потокВпадает в Нарог – там лишь смогВброд переправиться отряд,И поспешил к порогу врат,Туда, где различает глазУступы каменных террас. Пришел отряд в лучах луныК вратам, что грозны и темны;Прочны, массивны и крепкиИх каменные косяки.Так храбрый Берен был введенТуда, где Фелагунда трон. Учтивый гостя ждал прием:Он, с глазу на глаз с королем,Поведал о своей беде,Скитаньях, мести и вражде;Сбиваясь, вспоминал, смятен,Как танцевала ЛутиэнВ венке из диких белых розИ пела; и в сетях волосИскрился звездный ореол.Про Дориат он речь повел,Про дивный Тинголов чертог —Подсвечен чарами, глубок, —Где бьют фонтанные струи,И распевают соловьиДля Мелиан и короля,Напевом душу веселя.Пересказал, не пряча глаз,Надменный Тингола наказ:Во имя девы, что светлейПрекрасных смертных дочерей,Для Лутиэн ТинувиэльВ пределы выжженных земельЕму назначено идти, —Чтоб смерть и боль познать в пути. Дослушал Фелагунд, и вотПечально молвил в свой черед:«Увы, король, всего верней,Взыскует гибели твоей.Трех самоцветов огнь живойЗатронут клятвой роковой;Лишь Феаноровы сыныВладеть и обладать вольныИх светом. Тингол тот кристаллПрисвоить вряд ли б возмечтал:Не всей эльфийскою странойОн правит. Но ценой инойТы не вернешься в Дориат?Немало страшных бед сулятТебе дороги в никуда.А после Моргота – враждаПомчится по твоим следамС небес – и к адовым вратам.Ведь Феанора сыновьяТебя убьют, уверен я,Допрежде, чем успеешь тыДостигнуть сладостной мечтыИ Тинголу вложить в ладоньНеугасимый тот огонь.Ло! Келегорм и Куруфин,С остатками своих дружинПридя в предел моей земли,Немало власти обрели,Притом что королем здесь – я,Сын Финрода. Пусть как друзьяОни до нынешнего дняПоддержкой были для меня.Но я боюсь не без причин,Что Берен, Барахира сын,В них состраданья не найдет,Отправившись в такой поход». Был прав король. Воссев на трон,К народу обратился он,О клятве Барахиру рёк,О том, как смертного клинокСпас короля в дни стариныНа северных полях войны.Взыграв, сердца рвались на бой;Но вот разнесся над толпойГлас, королю наперекор:Встал Келегорм: надменный взорПылал огнем, лучился меч,Сияли кудри. Вел он речь,И гневом лик его пылал,И тишина объяла зал. «Будь враг он, друг, иль демон злой,Эльф, смертный или кто иной,Живущий в мире испокон,Ни состраданье, ни закон,Ни мощь Богов, ни даже ад,Ни сила чар не защитятОт Феаноровых сыновТого, кто посягнуть готовНа камень – выкрасть, вырвать иль,Найдя, присвоить Сильмариль.Заклятым трижды трем камнямДано принадлежать лишь нам». Как прежде в Туне речь отцаВоспламенила все сердца,Так сын, слова сплести сумев,Будил испуг и темный гнев;Грозил он смутой и войной,Живописал, как кровь волнойЗатопит Нарготронд, ала,Пятная мертвые тела,Коль войско Нарога пойдетЗа Береном; как тьма невзгодПадет на Дориат лесной —И Тингол страшною ценойОплатит роковой кристалл.И самый преданный вассалБыл клятве короля не рад:Любой, отчаяньем объят,И думать не желал о томЧтоб переведаться с ВрагомВ его норе. Чуть смолк одинИз братьев, начал Куруфин:Имел он убежденья дар —Такие сплел он сети чар,Что лишь при Турине опятьВернулась Нарогская ратьК боям открытым. Впредь же номСражался скрытно и тайком,Избрав оружием в те дниСилки, засады, западни,И чарами заполнил мглу,И ядом смазывал стрелуСо смертоносным острием.В союзе с птицей и зверьем,Фантомы-лучники как теньНеслышно крались целый деньЗа жертвой, приминая мох,Чтоб в темноте застать врасплох.Лукавых слов был горек плод:Забыли номы долг и род —Такой неодолимый страхПосеял Куруфин в сердцах. Так номы, души распаля,Взроптали против короля:Мол, Финрод нам не божество,И уж тем паче сын его.И Фелагунд, под общий гул,Корону сняв, ее швырнулПод ноги – Нарготронда шлем.«Пусть клятвы не указ вам всем,Свою сдержу я до конца.Коль есть здесь стойкие сердца,Что сыну Финрода верны,Со мною из моей страныУйдет хоть небольшой отряд, —Не побреду я прочь от врат,Покинув, словно нищеброд,Корону, город и народ!» Еще не стихло эхо слов,Как десять доблестных бойцовИз Фелагундовых дружинШагнули к королю. ОдинПоднял серебряный венецИ молвил: «О король, дворецПокинем мы – но сюзеренПо праву ты. Назначь взаменНаместника». И ФелагундКорону, упреждая бунт,Вручил Ородрету. «Мой брат,Покуда не вернусь назад,Она твоя», – король сказал.Тут Келегорм покинул зал,Надменный Феанора сын;И улыбнулся Куруфин.
