<p>О Горлиме Злосчастном</p> Сын Ангрима, как молвит стих,Горлим Злосчастный, среди нихБыл всех отчаяннее. ОнКогда-то, молод и влюблен,Ввел Эйлинель женой в свой дом,И жил с ней счастливо вдвоем.Уехал Горлим на войну,И в разоренную странуПриехал, возвратясь с войны:Поля и пашни сожжены,А дом, разрушен, разорен,Темнеет меж безлистных крон.А Эйлинель, его жена,Похищена, увезена —На смерть иль в рабство. В этот деньЕму на душу пала тень:В глуши, от лагеря вдали,Его сомнения гнели;Ночами долгими без снаГадал он – вдруг жива она?Вдруг уцелела, вдруг спаслась,Под сенью леса схоронясь,И в дом придет, и, в свой черед,Погибшим Горлима сочтет?Один, тайком, в ночи глухойОн лагерь покидал порой;Опасностям наперекор,Прокрадывался вновь на двор,Где нет ни света, ни огняИ бдил, и ждал, судьбу кляня,Боль растравляя всякий раз. А между тем немало глазПронзали темноту и мрак:Не ведал недостатка ВрагВ шпионах тайных – и от нихПрознал о вылазках ночных.Вот как-то раз осенним днемПод стылым ветром и дождемПустился Горлим в долгий путь —На дом покинутый взглянуть,И видит: тускл и одинок,В окне мерцает огонек.Дивясь, подходит ближе он,И обнадежен, и смущен.Да, это Эйлинель! ОнаБледна, слаба, изнурена,От слез померкнул взгляд ее,Одета в жалкое рванье;Она скорбит: «Горлим, Горлим!Ты мертв! О, будь ты невредим,Ты не расстался бы со мной!Судьба мне прозябать одной,И голодать, и холодать,Бесплодной пустоши под стать!» Он вскрикнул – огонек свечиПогас, и на ветру в ночиЗавыли волки. Тяжела,Длань на плечо его легла.Так вражеским дозором онБыл схвачен, связан, приведенК владыке духов и теней,И волчьих стай. Страшней и злейВсех прочих Морготовых слугБыл Саурон. Сея смерть вокруг,Он остров Гаурхот, свой оплот,Покинул и повел в поход,По слову Морготову, рать,Чтоб Барахира отыскать.В стан Саурона в глухой ночиСвою добычу палачиК его ногам приволокли,Скрутив покрепче и петлиНе снявши с шеи. Много мукОн претерпел от вражьих рук, —И длились казни день и ночь,Чтоб противленье превозмочь;Но Горлим стойко муки снёс,И, новых не страшась угроз,Не выдал своего вождя.Но вот, немного погодя,Был в пытках сделан перерыв,И некто, ближе подступив,Заговорил с ним в тишинеОб Эйлинели, о жене.«Ужель ты умереть готов,Когда двух-трех довольно слов,Чтоб для нее и для себяКупить свободу? Вы, любяДруг друга, будете вольныВдали от ужасов войныЖить как вассалы Короля».И Горлим, тем речам внемля,В надежде вновь жену узреть(Что тоже угодила в сетьНаймитов вражьих, думал он)И долгой пыткой изнурен,Дал низким помыслам расцвесть,И дрогнул, и забыл про честь.Тотчас был пленник приведенПред Сауронов зловещий тронИз камня. Горлим, рад не рад,Стоял и, ужасом объят,Взирал на жуткие черты.«Ну, жалкий смертный! Значит, тыДерзнул со мной вступить в торги? —Рёк Саурон. – Говори, не лги!Цена измены какова?»И Горлим, подобрав едваСлова, и голову склонив,Просил того, кто зол и лжив,Ему свободу даровать,Чтоб Эйлинель найти опятьИ мирно жить с женой вдвоем,Впредь не воюя с Королем. И улыбнулся Враг слегка:«Что ж, раб! Цена невысокаЗа стыд с изменой наряду!Исполню все! Реки, я жду!»И Горлим был уже готовОтречься от позорных слов,Взяв обещания назад:Но Саурона горящий взглядОгнем несчастного ожёг,И тот солгать уже не смог.Тому, кто оступился, вспятьВозврата нету; рассказатьПришлось ему все то, что знал —Так братство и вождя вассалПредал – и ниц повергся. «Дрянь,Никчемный червь! – рёк Саурон. – ВстаньИ слушай! И до дна испейОтмеренный рукой моейФиал скорбей! Знай – пуст твой дом,Глупец! Ты видел лишь фантом,Обманный морок, что помогВлюбленного завлечь в силок!Объятья духов холодны!А что же до твоей цены —Я расплачусь с тобой сполна:Давно мертва твоя женаИ стала пищей для червейТебя ничтожней и гнусней!Но вновь ты встретишь ЭйлинельИ ляжешь вновь в ее постель,Забыв про войны, гнет невзгодИ мужество! Награда ждет!» Уволокли его, и онЖестокой смертью был казнен,И в яму сброшен был, на дно,Где упокоился давноНесчастной Эйлинели прах —Убитой в выжженных лесах. Так сгинул Горлим, и не разОн клял себя в предсмертный час.Так Моргот сплел искусно сеть,Чтоб Барахира одолеть.Предательство свело на нетБлагословенье, что от бедХранило край тот испокон:И пал невидимый заслонВкруг Аэлуина – в тайный станБыл путь отныне невозбран.
