<p>О Берене, сыне Барахира, и о том, как ему удалось спастись</p> Стояла осени пора,Пригнали с Севера ветраГустую хмарь. Темна, мутна,Плескала стылая волна,И шелестел пожухший дрок.«Сын Берен, – Барахир изрёк, —Дошла молва: на нас ГаурхотРать многочисленную шлет;У нас же на исходе снедь.Тебе достался жребий – средьВсех прочих: так ступай скорейПросить подмоги у друзей,Какие даже посейчасТайком поддерживают нас,И постарайся принестиНам вести. Доброго пути!Вернись скорей! Отряд наш мал,Да Горлим или заплутал,Иль мертв. Нам без тебя невмочь!Прощай!» Пустился Берен прочь;Пока же шел сквозь чащу он,В душе, как погребальный звон,Звучали эхом без концаПоследние слова отца. Сквозь лес и топь, и луг, и логОн шел и шел: был путь далек,Он миновал Сауронов стан:Пылал костер, багрово-рдян,И вой заливистый не молк:То промышляли орк и волк.Когда же повернул он вспять,Пришлось ему заночеватьВ лесу: устал и изнурен,Найдя барсучью нору, онЗалег под корни и траву.Во сне, а может, наявуОн слышал: маршем шли войска —В нагорья, вверх, под облака,К крутым плато в кольце хребтов,Под звон кольчуг и лязг щитов.Затем он соскользнул во тьму —На дно – но удалось ему,Рванувшись из последних сил,Всплыть вверх и вынырнуть сквозь илУ кромки сонного пруда.Темнела тусклая вода,Деревья мертвые вокругВздымали ветви: каждый сукЛиства живая облекла —Трепещут черные крыла,И гнутся ветки, как былье:Нет, то не листья – воронье!Сочится кровью каждый клюв.Камыш и ряску всколыхнув,Отпрянул Берен прочь. Но вот,Над мертвой гладью жутких водСгустилась тень, бледна, тускла,И тихо, медленно рекла:«Я Горлим был, теперь я дух,Лишенный воли, к чести глух,Предатель преданный. Не стой,Не жди! Назад спеши стрелой!О Барахиров сын, воспрянь!Сомкнулась Морготова дланьНа горле твоего отца!Про тайный стан у озерцаПроведал Враг – и знает путьВ наш лагерь». Адских козней сутьРаскрыл тут Горлим, рассказал,Как он обманут был и пал,В слезах просил простить емуИ канул вновь в немую тьму.Проснулся Берен, – ярый гневЕго объял, в груди вскипев;Свое оружье подобрав,Как вспугнутый олень, стремглав,Помчался он, не чуя ног,Через болота, лес и лог,До света не повременя.С закатом, на исходе дняВернулся к Аэлуину он.Багряно-алый небосклонОгнем на западе пылал,Но Аэлуин – от крови ал,Кровь меж камнями запеклась;Красна истоптанная грязь.А на березах тут и тамРасселась по нагим ветвямГустая стая воронья,Ошметки влажные клюя:Как клочья мглы, черным-черна. «Не скор был Берен! – так однаЗакаркала. И жуткий хорОткликнулся: «Ха-ха! Не скор!» И Берен поскорей в камняхПохоронил отцовский прах,Не начертав ни рун, ни словНад насыпью из валунов;Но в верхний камень, исступлен,Ударил трижды; трижды онОтцово имя прокричал,И эхо дрогнуло средь скал.«За гибель я твою воздам,Хотя бы к Ангбандским вратамСудьба направила меня», —И он, слезы не пророня,Отворотился молча: мглаГерою сердце облегла:Сир, обездолен, одинок,Он в ночь пустился без дорогИ без труда сыскал следы —Победоносны и горды,Назад убийцы маршем шлиВ пределы Северной земли,Топча кусты, трубя в рога.По следу злобного врага,Как пес – за дичью, быстр и смел,Шел Берен. Где родник темнел(То Ривиль тонкою струей,Излившись с пустоши глухой,Нес воды в серехский тростник),Головорезов он настиг.Со склона ближнего холмаОн счел их всех: врагов – не тьма,Но всех он перебьет навряд:Велик достаточно отряд,Разбивший лагерь у ручья.Бесшумно, как в траве змея,Поближе подобрался он.Уже сморил уставших сон;Разлегшись, пили вожаки,И, ухмыляясь воровски,Награбленному счет вели,И по рукам трофеи шли.Завистливо и алчно всякКосился на любой пустяк,Что посрывали с мертвых тел.Один кольцо в руках вертел:«Чур, это мне! Гляди, братва,Моя добыча какова!Таких немного видел мир!Сраженный мною БарахирЕго носил, стервец и плут!Когда побасенки не врут,Какой-то там эльфийский князьИм наградил, не мелочась,Лихого мечника. И что ж?Он пал – на что подарок гож,Раз Барахир уже мертвец?Хоть от эльфийских от колецДобра не жди, я утаюНаходку ценную свою,Удвоив жалкий свой барыш.Расстаться с перстнем? Нет, шалишь!Мне Саурон наказал принестьКольцо – но у него не счестьВ казне сокровищ! Ей-же-ей,Чем князь богаче, тем жадней!Чур, про добычу ни словца!Скажу, что не нашел кольца!»Тут из-за дерева стрелаВзвилась – и речь оборвала:С торчащим в горле острием,Убийца рухнул вниз лицом,Ухмылки не стерев. Стремглав,Как беспощадный волкодав,Ворвался Берен в стан врагов,Двоих отбросив, заколовТого, кто дал отпор ему,Схватил кольцо, и вновь во тьмуМетнувшись, сей же миг исчез.Истошный крик прорезал лес:Звенели в нем и страх, и гнев;Как волчья стая, озверев,Убийцы кинулись вдогон,Ломясь сквозь зарослей заслон,Поднявши гвалт, и рев, и вой,Ругаясь – и за роем ройПуская стрелы наугад —Где тени и листы дрожат. Был Берен в добрый час рожден,Над стрелами смеялся он,Неутомим и легконог,Любого обогнать он мог;Как эльф, знал все пути лесов;Броня работы кузнецовИз Ногрода, крепка, светла,От стрел владельца берегла. Был Берену неведом страх:За доблесть в сечах и бояхОн был отмечен меж именВоителей былых времен.Шел слух: прославится геройВ веках, как Хадор Золотой,Как Барахир и Бреголас,И паче них во много раз.Теперь же свет небес померкДля Берена. Скорбя, отвергОн смех и радость; воевалНе ради жизни и похвал,Но чтобы Моргота бы смогЕго карающий клинокСколь можно глубже уязвить, —Доколе горькой жизни нитьНе оборвется и докольСо смертью не утихнет боль.Страшась лишь участи раба,Он смерти вызов слал – судьбаЕго оберегала. ТолкО дерзких подвигах не молкИ вновь надежду даровалТем, кто ослаб и духом пал.При слове «Берен» люд в ночиОпять тайком точил мечиВ подпольных кузнях; песен звукЗвенел в тиши – про меткий лук,Про Дагмор, меч; и как геройБесшумно проникал поройВо вражеские лагеря,Чтоб там прикончить главаря;Как загнан в угол, окружен,Выскальзывал из сети онИ возвращался всякий раз, —Под звездами в полночный час,В тумане или белым днем.Так пели без конца о нем —О череде его удач:Загонщик – загнан, пал палач;Зарублен Горгол Живоглот,На Ладрос учинен налет,Друн выжжен; перебит отряд —Десятка три мертвы лежат;Бежали волки, как щенки,Сам Саурон ранен в кисть руки.Так Берен с вражеской ордойОдин вел беспощадный бой.Его друзьями в трудный часНадолго стали бук и вяз;Пернатый и пушной народ,Что рыщет, прячется, снуетВ холмах и чащах без дорог,За ним следил, его стерег. Но всяк мятежник обречен:Могуч был Моргот и силен,Не помнят короля грознейСказания минувших дней;Болота, скалы, соснякиНакрыла тень его руки —Над той землей, темным-темна,Тянулась все хищней она,Назад отдернувшись едва.Один враг пал – являлось два.Мертва надежда, нет в живыхМятежников; звук песен стих;Рубили лес и вереск жгли,И орды орков маршем шли;Из края в край была странаШпионами наводнена. В кольце врагов, что с ходом днейСжималось туже и тесней,Затравлен, помощи лишен,Знал Берен: либо ныне онПогибнет, либо, наконецПокинув край, где пал отец,Спасется, горы перейдя.Истлеет славный прах вождя,Покинут сыном и родней,Вблизи от заводи немой,И восскорбят над ним в тишиЛишь Аэлуина камыши. Пришла зима. Ночной порой,Сквозь неусыпных стражей стройПрокрался Берен – он врагуПомстился тенью на снегу,Порывом ветра; скрылся он —Захваченный Дортонион,Немую Аэлуина гладьЕму отныне не видать.Смолк свист стрелы. Среди листвыНе слышно звона тетивы;Не преклонит главы изгойНа дерн и вереск голубой.Безмолвен облетевший лес.Созвездья северных небес, —Огнь серебристый, что с высот«Пылающий Шиповник» льет, —Теперь ему светили вслед:Лучи горят – его уж нет. Он к югу шел; на юг пролегПуть, долог, труден, одинок,Под сенью жутких горных гряд,Что прозывались Горгорат.Доселе тот, кто храбр и смел,В те горы восходить не смел,Не поднимался на хребты,Не видел с жуткой высоты,Как громоздятся глыбы скал,Как низвергаются в провал,Из тьмы предвечной взнесеныВо дни до солнца и луны.В долинах, средоточье чар,Таятся морок и кошмар,И сладковато-горький ядПотоки мертвые струят.А вдалеке, за цепью гор,Мог различить орлиный взорС недосягаемых твердынь,Пронзавших горизонтов синь, —Что смертный взгляд бы не постиг, —Как на озерах – звездный блик,В неясной голубой далиГраницы призрачной земли:Белерианд, Белерианд,Плетенье колдовских гирлянд.
