По дороге назад к Габриэлю на велосипеде мороженое крутилось у меня в животе. Мне стало тошно, стоило только представить, как сладкая белая жижа покрывает органы. Я втащила сумки по лестнице и вернулась к метро, зайдя по пути в шпэти за колой без сахара. Квартира Касс Вольф находилась у Боддинштрассе, всего в двух станциях от квартиры Габриэля. Если она возьмет меня жильцом, хотя бы вещи таскать будет недалеко. Можно сделать все в два захода. Даже в один, если взять такси. Я глубоко вдохнула. Дафна, ты сможешь. Никаких темных мыслей. Освободи разум. Прими этот дар. Очередная чистая страница.
Снаружи дом Касс выглядел старой развалюхой, втиснутой между шаурмичной и прачечной. Я поискала фамилию Вольф в табличке на двери.
– Приве-е-е-е-е-е-ет, Дафна, внутренний двор, налево.
Я скептически относилась к прелестям внутреннего двора, но преимущества этой квартиры были явно недооценены в объявлении в «Фейсбуке». Двор был прекрасным: деревья клонились, образуя ветвистые арки над каждой калиткой, мусорные баки стояли под грубым деревянным навесом, неподалеку была крытая парковка для велосипедов. Еще были грядки с лавандой и матовыми очитками, клонившими головки, по стене ползли, цепляясь за окно, лозы мускусной лиловой глицинии. На каждой лестничной площадке было по три квартиры – все как будто с вышедшими из строя медными звонками. Касс жила в средней квартире на втором этаже, ее дверь была распахнута.
–
–
Я прошла прихожую и скинула кроссовки. Квартира была замечательной. Ванная была от пола до потолка выложена зеленой плиткой. Она будто создавалась для более зрелой версии меня – ванна на изогнутых ножках, утюжок для волос, голубое кимоно на крючке за дверью. А шкафчики, я уверена, содержали уйму самой элитной косметики: крем «Скин Кавьяр» от «Ла Прери», альгинатные маски для лица, крем для тела от «Килс». Касс повесила в коридоре балдахин: полотна зеленого и золотого индийского шелка крепились к потолку и свисали, образуя три полукруглых паруса. Ткань висела так низко, что задевала мою голову и заколыхалась, когда я проходила в спальню, квадратную комнату с тремя высокими окнами. На полу лежал пушистый белый ковер, я попыталась зарыться в него своими волосатыми хоббитовскими ногами. На низком тиковом столике сидел резной деревянный Будда, прикрыв глаза в блаженной улыбке. Выглядел он апатично и самозабвенно, прямо как добрая версия моего шибанутого соседа снизу. Напротив стояла низкая белая кровать. Изголовье напоминало самодельную решетку из березы, как на фотках в Пинтересте, ее оплетали волшебные огоньки гирлянды. Она напомнила мне описание ложа Титании из «Сна в летнюю ночь»:
Касс сидела на кровати в вирасане, согнув под себя ноги, ноутбук лежал у нее на коленях. Истинная Венера Боттичелли в костюме для йоги.
– Мне нравится ваш беременный потолок, – сказала я, указав через плечо в коридор.
Она заварила чай, и мы сели пить его на крошечном балконе, который она обставила плетеными стульями с подушками и пледами. Учитывая, сколько всего мне теперь известно о ней, сложно вернуться назад и писать лишь о том, что я узнала в день нашего с ней знакомства. Касс было двадцать девять, по знаку зодиака Рыбы, родилась в Аахене. Работала в маркетинге, запускала кампании для «Кока-Колы» и «Дойче банка». Но как она выразилась, маркетинг был для нее только «дойной коровой». Она прошла курс преподавания йоги и регулярно участвовала в церемониях аяуаски. В какой-то момент она прервалась и спросила, почему я то и дело прикрываю рот рукой.
– Что, правда? – спросила я, опустив кисть к шее и положив на колено. Мне всегда очень приятно, если окружающие подмечают что-то во мне, даже если это неправда или оскорбительно.
– Да. Обычно это значит, что ты либо лжешь сама, либо думаешь, что лжет твой собеседник. Ты что, думаешь, я чушь несу?
– Нет, – соврала я. – Просто я застенчивая и иногда прикрываю рот.
– Интересно, в чем причина такой застенчивости. Думаю, это детская травма. Ты знаешь что-нибудь о внутреннем ребенке?
– У меня родители психотерапевты, – неожиданно призналась я. – Так что да, я знаю о внутреннем ребенке, работе с тенью и прочем… да, я все это проходила. Не сильно помогло. Я просто глубже поняла, насколько я несчастлива.
– Не стоит фокусироваться на достижении счастья. Лучше стремиться стать хорошим человеком. И твои слова довольно циничны, если можно так сказать?
Касс не задавала вопросов, она говорила что думала, но с вопросительной интонацией в конце, чтобы вы не восприняли ее слова как критику.
– Возможно, да. Хотя у меня нет на это причин. У меня хорошая жизнь. Просто я считаю все вокруг пустым и глупым. Не знаю почему.
– Я тоже такой была. Круто быть циничной. Вот это по-берлински. Но в этом нет души. Ты должна обрести смысл.
– Я пытаюсь, – призналась я.
