Берлин полностью

Милош дал мне евро на вендинговый автомат. Я нажала Е5, выбрав вишневую колу без сахара, а Милош в три захода напился из фонтанчика. Кола ударила прямо в мозг. Вкуснейшая, богатая аспартатом, обволакивающая зубы подсластителем. Меня накрыло волной энергии, как спортсмена после воодушевляющей речи тренера в перерыве между таймами. Я готова, комиссар! А вот Милош, наоборот, выглядел так, будто мертвеца увидел. Он стал бледным, я взяла его за руку, она оказалась липкой и холодной.

– Прости, что это тянется так долго.

– Ой, Дафна, Quatsch. Все нормально. Все хорошо. Ты как?

– В порядке.

– Почему ты не сказала, что вы с Граузамом встречались?

– Потому что мне противно даже вспоминать об этом, Милош.

Комиссар Фачини вернулся с еще одной банкой «Ред Булла». Открыл ее со щелчком, и комната наполнилась божественным ароматом растаявших конфет и ароматизаторов.

– Я кое-что разузнал о вашем бывшем парне. А он не так уж безобиден. У двух других женщин есть запрет на его приближение. А также прямо сейчас он находится под надзором полиции.

– За что?

– Я не вправе говорить, но если в вашем случае имело место сексуальное насилие или домогательство, фройляйн Фарбер, лучше об этом сказать.

Милош попытался взять меня за руку, но я притворилась, что не заметила. Это были тревожные новости, но я чувствовала себя оправданной.

– Нет, ничего такого.

– Так вчера он был под стражей? Тогда это не мог быть он, – сказал Милош.

– Подумайте, кто еще это мог быть, кто знает ваш адрес. Другой ваш мужчина? – Комиссар Фачини указал на Милоша. – Что насчет него? Он ваш парень?

– Да! – заявили мы в унисон и оба покраснели.

– Ладно, ладно. А вы не промах! – Он снова подмигнул. – Кто-то еще, кроме Граузама, есть?

– Нет, – ответила я.

– А как насчет того французского папаши-извращенца? – спросил Милош, повернувшись ко мне. – Он же вроде как тебя домогался?

– Домогался? – переспросил Фачини, наклоняясь. В уголках губ у него скопилось чуть-чуть слюны, а на щеках было чуть-чуть щетины. Кроме этого, кожа была идеальной.

– Муж ее работодательницы. Иногда он ведет себя непозволительно по отношению к ней.

– Ой, да там ерунда, – сказала я. – Правда!

– Это я должен определить, ерунда или нет. Кто этот человек? – возразил Фачини.

– Человек, с чьими детьми я сидела. Я больше у них не работаю, – ответила я.

– Как долго вы там проработали?

– Три или четыре месяца.

– Как его зовут? – спросил он, отпив еще «Ред Булла».

– Не знаю его фамилии. – Я начала импровизировать.

– Адрес?

– Забыла.

– Но ты ведь всегда ходила к ним! – воскликнул Милош.

Фачини состроил преувеличенно недоуменное выражение.

– То есть вы работали на эту семью несколько месяцев, но не знаете, где они живут? – спросил он ироничным тоном. Я не ответила, когда он повторил вопрос жестче. – Почему вы не хотите раскрывать адрес этого человека? Вы работаете на него незаконно? Он принуждает вас к чему-то незаконному?

В идеальном мире в этот самый момент я бы разразилась слезами или меня бы вырвало, чтобы отвлечь их от темы или хотя бы сжалиться надо мной. Но этого не случилось.

Я повернулась к Милошу, мне стало дурно.

– Я не работала няней на этого человека.

– Поясните? – сказал комиссар Фачини.

– Я солгала Милошу. Я не работала няней.

Ich habe Milosh angelogen. Я смотрела в стол перед собой, боясь посмотреть им в глаза и принять последствия только что сказанного.

– Вы ведь осознаете, что ложь полиции – это серьезный проступок? – сказал Фачини.

– Простите меня, пожалуйста.

– Вас могут привлечь к ответственности за трату времени и клевету.

– Правда, мне очень стыдно.

– Извинения не отменяют нарушения закона. Почему вы солгали об этом? Где вы на самом деле работали? – Фачини наклонился вперед с подозрительным взглядом. Наверное, он думал, что я стриптизерша или проститутка. Довольно неудачная.

– У меня нет работы.

– Как же вы тогда живете? Вам помогают с деньгами? На пособие по безработице?

– Нет, родители высылают мне деньги.

– Вы можете это доказать?

Я открыла банковское приложение и передала ему свой телефон. Он просмотрел мои счета, пролистал назад: аренда, плата за языковые курсы, чеки за продукты, возврат залога от Э.Г. с удержанием за грязные простыни и разбитую посуду. Свидетельства моей неинтересной жизни.

– Вы солгали о чем-то еще? Может, вы все еще встречаетесь с Граузамом?

– Нет!

– А вы хотите отозвать свои показания насчет поведения Граузама по отношению к вам?

– Нет.

– То есть вы просто солгали о работе?

– Да.

– Хорошо. – Он был в недоумении. – Послушайте, я хочу написать рапорт по событиям прошлой ночи. Но должен предупредить, что, если хоть что-то из этого неправда, вас привлекут к ответственности. Мы относимся к ложным обвинениям крайне серьезно. Они тратят наше время впустую и могут повлечь за собой заключение невиновных людей. Вы это понимаете?

– Понимаю.

– Прошу меня простить. Подумайте, хотите ли вы продолжить. – Комиссар Фачини встал из-за стола, скрипнув стулом по линолеуму. Только он вышел, как Милош схватил меня за запястье.