Привет, надеюсь, этой ночью все было супер. Мне срочно нужна твоя помощь. Кто-то снова разбил мне окно, я собираюсь в полицию.
Он тут же мне перезвонил. Голос был неровным и тонким, наверняка это последствия бессонной ночи.
– Боже, Дафна! Какой ужас. Расскажи, что произошло. Хочешь приехать ко мне? Все еще тут. Или давай я к тебе приеду?
– Пожалуйста, приезжай. Я у соседки. Квартира номер четыре.
– Выезжаю.
Лейла налила мне апельсиновый сок и включила радио. Я вся онемела. Решила сделать глоток, чтобы избежать разговора, но тут же отставила стакан. Руки дрожали так, что я не могла удержать его. Я заглянула в сумку и обнаружила, что забыла весь оставшийся ксанакс у Касс.
– Лейла, у тебя нет ничего покрепче? Нужно успокоить нервы.
– Конечно, есть. – Она достала бутылку «Соплицы» из морозилки. Кажется, она не заметила, что я взяла немного, когда в прошлый раз осталась у нее одна. Она налила мне щедрую порцию. Густая и вязкая жидкость, как детский сироп от кашля. Я выпила ее за два глотка. Мы молча слушали радио. Двоих застрелили у синагоги на западе Германии. Министр финансов волновался, что забастовки мигрантов-рабочих могут подорвать сбор урожая спаржи. В этом году эпидемия гриппа особо распространилась. Исчезающий вид летучих мышей признан теперь вымершим.
В дверь позвонили, я поспешила вниз. Разрыдалась и кинулась в объятия Милошу.
– Дафна, Дафна, я никогда не видел тебя плачущей!
Я уткнулась лицом ему в грудь и замотала головой.
– Прости! – выдавила из себя я.
На нем были джинсы, джинсовка и скейтборд за пазухой. Волосы были еще влажными после душа. Он попробовал вытереть мне лицо прохладными пальцами. Дал мне пачку бумажных платочков, я промокнула глаза. Я не хотела, чтобы Лейла заметила следы слез. Мы поднялись к ней в квартиру и сели в кухне. Она сделала тосты, а я рассказала Милошу, что случилось.
– Так вы точно видели виновника? Он точно был на велосипеде?
– Не знаю, – ответила я. – То есть мне так кажется, но это мог быть и сосед.
– А что насчет того соседа, который, как ты думаешь, вломился к тебе на Губерштрассе?
– Сомневаюсь, что это он. Вряд ли он смог узнать, где я живу. Мне кажется, это мог быть Граузам, помнишь? Сталкер. Он живет недалеко отсюда. Но я не уверена. Лейла говорит, что видела во дворе девушку.
– Серьезно? И как она выглядела, Лейла?
– Блондинка, высокий рост. На одежду не обратила внимания.
– Господи, Дафна, может, у тебя есть двойник?! А тут есть камеры наблюдения?
– Вряд ли. Думаю, это могла быть какая-нибудь соседка. Могу сходить поспрашивать, – ответила Лейла.
– Ладно. Так, мы можем рассказать об этом полиции. Нам точно надо поехать, но, честно говоря, Дафна, не думаю, что они чем-то помогут.
Звук тостера испугал нас. Хлеб застрял. Лейла подергала за рычаг, но это не сработало, и она вытащила тосты деревянной ложкой. Затем достала из холодильника «Нутеллу», абрикосовый джем и мягкий сыр. Милош намазал два кусочка джемом с маслом.
– Возьми, Дафна. Тебе нужно что-то съесть. Тебе нужна энергия.
Лейла суетилась с кофе и молоком, Милош встал помочь ей вытащить последний тост, я заметила, как он смотрит на меня. Таким же обеспокоенным взглядом смотрела на меня мама, будто я невинный агнец на заклание. Это вызывало тревогу. Почему он так беспокоится? Все ведь не так плохо, да? Может, он преувеличивает? Или это я преуменьшаю? Я жевала свой тост щелкающей от напряжения челюстью.
Мы вышли от Лейлы, прошли по склону вверх вдоль Паркхаусштрассе и перешли Германштрассе. Милош так держал меня за руку на светофоре, будто я могла броситься на дорогу, как глупый ребенок. Мы прошли мимо пиццерии и языковой школы. Прошли через Темпельхофер-Фельд к полицейскому участку. Небо было пасмурным, трава окрасилась в желто-коричневый цвет. Милош ехал на скейте впереди. Взмах – оттолкнулся, взмах – оттолкнулся, плавный ход, изящный С-изгиб тела, когда он оборачивался на меня.
Полицейский участок находился в бывшем терминале аэропорта Темпельхоф. Несмотря на волнение, мне было интересно увидеть здание Шпеера изнутри. Вход смотрелся красиво и величественно: ряды безупречно симметричных прямоугольных окон в обрамлении из белого камня, известковые стены здания сияли даже в хмурый день. Мы прошли через вращающуюся дверь в огромное фойе. Здание сохранило оригинальный интерьер со времен, когда еще служило в качестве аэропорта: старомодные перекидные табло, огромные часы, старые ленты для выдачи багажа. Дежурная комната, видимо, была раньше стойкой регистрации, а теперь ее застеклили пуленепробиваемым стеклом. Милош пояснил одной из полицейских в дежурке, зачем мы пришли, она провела нас в отдельную комнату и сказала ждать. Кроме пластикового стола и трех стульев, в комнате ничего не было. На стенах висели постеры об опасностях спайсов и со статистикой по домашнему насилию. Вошел полицейский с бумажной папкой и банкой «Ред Булла». Он представился как комиссар Фачини. Он лизнул палец и отрыл папку.
