Цилли медленно повернула обратно в пивную. Шел снег, который сразу превращался в слякоть. На Алексе газетчики выкрикивали «Монтаг морген» и «Вельт ам монтаг»[459]. Цилли купила у чужого газетчика газету и просмотрела ее. Прав ли был Франц, случилось ли что-нибудь особенное в этот день? Ну да, крушение поезда в Соединенных Штатах, близ Огайо, столкновение коммунистов с фашистами[460], нет, в таких делах Франц не участвует, большой пожар в Вильмерсдорфе. На что мне все это? Она медленным шагом миновала сверкавший огнями универмаг Тица[461] и перешла через улицу по направлению к темной Пренцлауерштрассе. Цилли была без зонтика и порядком промокла. На углу Пренцлауерштрассе, перед маленькой кондитерской, стояла под зонтиком группа уличных фей, загородив весь проход. Сразу за этой группой с Цилли заговорил какой-то толстяк без шляпы, вышедший из подъезда дома. Она поспешила пройти мимо. Но следующего я возьму, что это Франц себе думает? Этакой подлости я еще никогда не видывала.
Было без четверти 10. Страшное воскресенье. В это самое время Франц лежал уже в другой части города на земле, головою в сточной канавке, ногами на тротуаре.
Франц спускается с лестницы. Ступенька, еще ступенька, еще, еще, и так четыре этажа все ниже да ниже. В голове какой-то туман, точно она чем-то забита. Суп готовишь, фрейлейн Штейн[462], дай мне ложку, фрейлейн Штейн, дай мне ложку, фрейлейн Штейн, суп готовишь, фрейлейн Штейн. Нет, этим у меня делу не поможешь. Ух и потел же я тогда у той стервы. Надо пойти освежиться на воздухе. Ну и перила в этом доме, даже порядочного освещения нету, так можно и на гвоздь напороться.
На 2-м этаже открывается дверь, и за Францем тяжеловесно плетется какой-то человек. Вот, должно быть, у него пузо, раз он так отдувается, да еще спускаясь по лестнице. Внизу Франц останавливается в дверях. Воздух сер и мягок, верно, скоро пойдет снег. Человек с лестницы пыхтит уже рядом с Францем, это маленький, рыхлый человечек с бледным одутловатым лицом; на голове у него зеленая войлочная шляпа[463]. «У вас, вероятно, сильная одышка, сосед?» – «Да, знаете, ожирение. И потом, хождение по лестницам». Они вместе идут по улице. Тот, который с одышкой, пыхтит: «Это я, понимаете, сегодня уж пять раз подымался на пятый этаж. Сами посчитайте: двадцать лестниц, в среднем по тридцати ступеней – витые лестницы короче, да зато круче, – стало быть, по тридцати ступеней пять лестниц, это сто пятьдесят ступеней. Извольте-ка: вверх да вниз». – «Собственно говоря, тут будут все триста. Потому что вниз вам тоже трудно, как я заметил». – «Верно, верно, вниз тоже». – «В таком случае я выбрал бы себе другую профессию».
