Снег падает тяжелыми хлопьями, хлопья кружатся, красота! «Да, знаете, я хожу по объявлениям, так что уж тут ничего не поделаешь. Для меня нет будней или воскресений. По воскресеньям даже труднее. По воскресеньям больше объявлений, потому что люди больше всего рассчитывают на воскресенья». – «Ну да, потому что у людей в этот день больше времени, чтобы прочесть газету. Понятно даже без очков. Это ж по моей специальности». – «А вы тоже даете объявления?» – «Нет, я только торгую газетами. А сейчас собираюсь почитать, какая попадется». – «Ну, я их уже все прочел. Вот погода-то. Видали вы когда-либо что-нибудь подобное?» – «Известное дело – апрель! Вчера было еще очень хорошо. И вот, обратите внимание, завтра опять будет ясно. Хотите пари?» Но тот совсем запыхался, отдувается, фонари уже горят, вытаскивает возле одного фонаря из кармана маленькую записную книжечку без переплета, держит ее перед собой как можно дальше и что-то выискивает в ней. «Намокнет она у вас», – говорит Франц, но тот как будто не слышит, сует книжечку обратно в карман, разговор окончен, надо попрощаться, думает Франц. И вдруг этот человечек пристально глядит на него из-под зеленой шляпы и спрашивает: «А скажите, сосед, чем вы, собственно, живете?» – «Почему вы спрашиваете? Я – газетчик, вольный газетчик». – «Вот как? И этим вы зарабатываете деньги?» – «Да, помаленьку». Что этому человечку надо, вот чудак-то. «Вот как? А знаете, мне тоже всегда хотелось зарабатывать деньги так, вольным трудом. Должно быть, приятно делать что вздумается, и если только не лениться, то дело уж пойдет на лад». – «Как когда. Но ведь вот вы, сосед, бегаете, кажется, достаточно? В воскресенье, да еще в такую погоду, как сегодня, немногие побежали бы». – «Верно, верно. Я пробегал сегодня уже полдня. И все-таки ничего не заработал, ничего не заработал. У людей нынче совсем нет денег». – «Чем же, позвольте узнать, вы торгуете, сосед?» – «А я, знаете ли, получаю небольшую пенсию. И вот мне захотелось, понимаете, быть свободным человеком, работать, зарабатывать деньги. Ну да, пенсию я получаю уже три года, а до тех пор я служил на почтамте, и вот теперь я бегаю как угорелый. Читаю в газетах объявления, а затем хожу и смотрю на то, что люди через газеты продают». – «Вас интересует мебель?» – «Да что придется: подержанная конторская мебель, рояли фабрики Бехштейна, старые персидские ковры, пианолы, коллекции марок, монеты, гардеробы после покойников». – «М-да, народу много помирает». – «Так и валятся, так и валятся. Ну, я иду по объявлению, смотрю вещи, а затем и покупаю». – «А потом перепродаете, понимаю».
После этих слов астматик снова замолк, как бы весь ушел в свое пальто, они неторопливо шагали по талому снегу. Вдруг толстый астматик, подойдя к следующему фонарю, вытащил из кармана пачку открыток, огорченно взглянул на Франца и протянул ему две штуки со словами: «Вот, прочитайте, сосед». Открытка гласила: «Берлин, число почтового штемпеля. М. Г. Вследствие неблагоприятно сложившихся обстоятельств я вынужден, к сожалению, отказаться от состоявшейся вчера сделки. С совершенным почтением, Бернгард Кауер»[464]. – «Значит, ваша фамилия Кауер?» – «Да, открытки я копирую на копировальном прессе, который мне когда-то привелось купить. Это единственная вещь, которую я приобрел. Вот я на нем и снимаю копии. Получается до пятидесяти штук в час». – «Что вы говорите?! Ну а для чего вам это?» У человека, должно быть, в голове одного винтика не хватает, то-то он так глазами хлопает. «Вы прочитайте: вследствие неблагоприятно сложившихся обстоятельств вынужден отказаться. Дело в том, что покупать я покупаю, а заплатить не могу. Ну а без денег мне вещь не дают. Да на людей за это и сердиться-то нельзя. И вот я все бегаю да бегаю да покупаю да договариваюсь, я рад и люди рады, что дело идет как по маслу, а я про себя думаю, какая мне удача и какие на свете бывают чудные вещи, например богатейшие коллекции монет, я вам скажу, и вдруг у людей нет денег, и прихожу я, значит, по объявлению, осмотрю все как следует, а люди мне сейчас все и выкладывают, что да как да почему и что им до зарезу нужны деньги и какая вообще нужда кругом, у вас в доме я тоже кое-что купил, машину для стирки белья и маленький комнатный ледник, деньги этим людям нужны во как, и они были очень рады, что разделались с лишними вещами. А потом я спускаюсь по лестнице, и ужасно мне хотелось бы все купить, но внизу меня уж ждет забота: нет и нет денег!» – «Ну а у вас же, верно, есть кто-нибудь, кому вы можете перепродать вещи?» – «Э, да чего уж там. Вот я и купил себе копировальный аппарат, на котором делаю копии. По пяти пфеннигов обходится мне каждая открытка – накладные, понимаете, еще расходы. А затем – конец, точка».
