Таким образом, решительный разговор Германа с Сильвией Каллихен, к которому он так долго готовился, сам собой отошел на второй план.
Робот оказался абсолютно прав.
Зияющая в пространстве пасть Транссфера Вильяминова была уже хорошо видна прямо по курсу корабля из всех его четырех иллюминаторов.
Огромная, безмолвная и переливающаяся всеми цветами радуги воронка, в которую вот-вот должен был ухнуть массивный корпус «Иуды», произвела на Германа отталкивающее впечатление.
Он, конечно, ожидал нечто подобного, но так далеко его фантазия и полученные еще в Космической Академии представления о Вселенной не заходили никогда.
Все его естество охватил бессовестный трепет и щемящий душу страх.
Тем временем, все электронные устройства, находящиеся в рубке корабля и полностью безучастные к потрясениям своего командира, уже давно пришли в движение.
Суперком лихорадочно просчитывал траекторию входа корабля в транссфер.
«Р» с мягким знаком как белка в колесе крутился на своем кресле. Он – то отдавал распоряжение двигателям корабля начать торможение, то громко и вызывающе щелкал тумблерами гравитационной и антиметеоритной защиты, то поворачивался в сторону Германа и делал душещипательный доклад о выполнении очередного этапа подготовки «Иуды» к транспространственному скачку.
Даже неповоротливый увалень ПКЖ и тот не остался равнодушным к всеобщей суматохе и беспокойству. Все его следящие системы искрились разноцветными лампочками, конструкции активно трансформировались, контрольные панели и цилиндр Суперкома начали быстро расползаться в разные стороны, складываясь самым немыслимым образом и медленно задвигаясь в пол рубки.
Во всей этой суматохе, только лишь один Герман оставался спокойным и уверенным в себе.
Может быть потому, что не до конца понимал суть всего происходящего. А может и потому, что все еще не мог оторвать своего зачарованного взгляда от Транссфера.
Неожиданно корабль задрожал и начал медленно вращаться вокруг своей оси. Система искусственной гравитации «Иуды» была уже не в состоянии противостоять буйству обрушившейся на звездолет стихии. О чем и поспешила устами «Р» с мягким знаком известить своего командира и единственного живого человека на борту.
Закончив с докладом о выходе Системы искусственной гравитации «Иуды» на критические режимы работы, «Р» с мягким знаком порекомендовал Герману незамедлительно занять свое место в камере анабиоза, в форму которой уже успел трансформироваться ПКЖ.
Однако, Герман, почему-то отказался последовать рекомендациям.
– Я хочу увидеть все своими собственными глазами, – пояснил он свое решение роботу. – Надеюсь, что это не противоречит инструкции. Или я ошибаюсь?
– Никак нет, сэр, – без особого энтузиазма в голосе подтвердил «Р» с мягким знаком. – Вы не ошибаетесь. В инструкции о проведении полета действительно ничего не сказано о том, что командир корабля не имеет права лично контролировать прохождение звездолетом Транссфера. Просто это раньше никому не приходило в голову, сэр.
– Значит, я буду первым и последним из тех звездолетчиков, кому именно это и пришло в голову! – холодно отрезал Герман. – Еще какие-нибудь возражения есть?
– Нет… То есть да, сэр! – засуетился робот. – Вы не могли бы занять, в этом случае, свое место в ПКЖ? Дело в том, что я не могу гарантировать отсутствие перегрузок и тряски во время прохождения кораблем Транссфера. А это может пагубно сказаться на вашем здоровье, сэр. В мои обязанности входит, как вы знаете, постоянная забота о нем, так же, как и о самом корабле.
– Ну, эту твою просьбу, я думаю, можно выполнить, – согласился Герман, неторопливо направляясь в сторону ПКЖ.
– Даю отсчет расстояния до входа корабля в транссфер, – громко затараторил своим металлическим басом робот, когда Герман уже оказался в полной власти ПКЖ, и все его тело безнадежно увязло в густой и склизкой антигравитационной массе.
– До входа в транссфер осталось сто тысяч километров, пятьдесят тысяч, двадцать пять тысяч. Всем системам корабля быть в полной готовности. – монотонно продолжал бубнить «Р» с мягким знаком. – Десять тысяч до перехода. Пять тысяч километров. Все. Нулевая отметка. Вход в первую пограничную зону Транссфера – зону локального старта – зафиксирован. Предполагаемое время прохождения зоны – 625, 56677 секунд…
Сразу же после этих слов робота «Иуду» тряхануло так, что Герман на мгновение потерял сознание и позабыл обо всем на свете.
Когда он пришел в себя, звезды в иллюминаторах «Иуды» уже давно превратились в едва заметные световые штрихи и быстро таяли в надвигающейся темно – фиолетовой мгле.
Корабль уже несколько минут был в Транссфере. Между тем, унылая картина в его иллюминаторах продолжала оставаться неизменной.
