Пока алкоголь и курево сбивали астральные настройки, но вампиру всё тяжелее было вливать в себя литры этой дряни.
— Эй, Эйлин, иди сюда, крошка, — крикнул Тобиас в открытую дверь.
Когда женщина, неслышно ступая по лестнице, спустилась и вошла на кухню, Снейп, развалившись на стуле, допивал бутылку Бэннистера. Почесав волосатое брюхо, Тобиас развязно посмотрел на Эйлин и вытер ладонью слюнявый рот.
— Иди ко мне, моя прелесть, твой Тоби снова хочет расслабиться.
Женщина закрыла за собой дверь и послушно опустилась на колени.
***
Год 1975, Коукворт, тупик Прядильщика, 13
Северус лежал на втором этаже в комнате и мучительно зажмурил глаза, обхватив голову руками. Снизу доносились крики и стоны матери, довольные возгласы Тобиаса, скрип дивана. Раньше Северусу казалось, что отец постоянно издевался над матерью и бил её, но однажды он увидел, что там происходило. Это воспоминание до сих пор заставляло его краснеть. Если такое случается между мужчиной и женщиной, он не хочет этим заниматься.
Наконец, внизу всё стихло, Северус облегчённо вздохнул и отпустил уши. Внезапно в окно стукнул камушек, заставив его подпрыгнуть на кровати от неожиданности.
— Мерлиновы подштанники, кто там?! — Снейп подскочил к окну и высунулся наружу. В глубине души теплилась надежда, что Лили Эванс пришла его навестить, но внизу стоял его однокурсник Вильямс, рядом с которым находился незнакомый мужик, всего лишь немногим меньше ростом, чем школьный лесничий.
— Ты что тут делаешь? — прошипел Снейп. — Уже девять часов вечера!
— Прости, Северус, — Вильямс неуклюже пихнул попавший под ногу камушек, — но наше дело не терпит отлагательств. Надо решить один важный вопрос. Важный в том числе и для тебя, мой недоверчивый друг.
— Ладно, чёрт с тобой! — поняв, что однокурсник ему не мерещится и уходить не собирается, Северус накинул чёрную выцветшую майку с потрескавшейся белой надписью «Black Sabbath», и, стараясь не скрипеть старыми досками, спустился по лестнице на первый этаж. Неслышно прокрался мимо кухни, откуда доносился пьяный храп Тобиаса и открыл входную дверь, поёжившись от вечерней прохлады.
Винченцо Томазини молился. Молился истово, как только может человек, проживший много лет в монастыре Босых Кармелитов. Он не замечал огня, который неистовствовал вокруг его коленопреклонённой фигуры, в какой-то мере он сам был этим пламенем. Безжалостным костром святой инквизиции.
В дверь постучали, но Винченцо всё равно дочитал молитву до конца. Огонь стих, словно по волшебству, и в келье остался только одетый в простую рясу, монах Томазини.
— Брат Винченцо! — раздался голос послушника. — Вас призывает отец-настоятель.
— Сейчас приду, — крикнул монах и услышал за дверью топот босых ног.
Он встал с колен, умыл лицо в холодной воде, и подпоясавшись простым пеньковым шнуром, отправился в покои настоятеля по пустынным коридорам обители.
Постучавшись, Томазини вошёл в просто обставленную комнату, где за рабочим столом сидел настоятель монастыря Босых Кармелитов.
— Проходи брат Винченцо, присаживайся, — указал на стул главный человек в этом месте, но Томазини остался стоять, напряжённый как струна.
— О чём ты так долго молился, брат Винченцо? — настоятель прервал тишину, а затем выставил на стол чайник и две керамические чашки. — Какие сомнения тревожат твою душу?
— Отец Доминик! — посмотрел на него Винченцо горящими глазами. В глубине его зрачков действительно можно было заметить всполохи огня. В любом другом случае подобное вызвало бы вопросы, а, возможно, и панику, но не в этот раз.
Настоятель монастыря видел и не такое, да и сам тоже был далеко не обычным человеком.
— Говори, Винченцо. Ты же знаешь. Я всегда готов помочь советом любому из вас, — улыбнулся отец Доминик.
— Мы столетиями боролись с волшебниками. Сжигали на кострах и чернокнижников, и ведьм, — глухо заговорил Винченцо. — Из-за этого чародеи приняли Статут Секретности и перестали открыто смущать умы простых людей. Мы сами тоже ушли в тень. Каждый из нас обладает такими же силами, как у волшебников. Наша природа одинакова, так чем мы лучше их? Мы пролили крови не меньше.
По комнате разнёсся негромкий смех настоятеля. Он благожелательно посмотрел на Томазини.
— Магия — неотъемлемая часть мира. А волшебники тоже созданы по образу и подобию Его, как и другие люди. С того, кто обладает большими возможностями и спрос серьёзней. Это хорошо, брат Винченцо, что ты размышляешь о нравственности и разумности наших поступков. Тот, кто не сомневается ни в чём, очень быстро становится фанатиком.
Томазини сосредоточенно кивнул. Отец Доминик укоризненно посмотрел на Винченцо и пододвинул в его сторону исходящую паром кружку. Немного поколебавшись, он положил на салфетку овсяное печенье и тоже пододвинул собеседнику.
