- Доводы против тоже имелись весомые. – продолжил Бёрд, когда Старбак нагнал его, - Первое: необходимость, в случае согласия, постоянного общения с зятем, которую перевесила перспектива избавления от учеников. Второе: страх моей наречённой, что я паду на поле брани. Это была бы трагедия, Старбак, настоящая трагедия.
Беспредельность потери, понесённой с его гибелью миром, Бёрд проиллюстрировал широким взмахом, чуть не сбив с проходящего джентльмена шляпу.
- В конце концов, моя дорогая Присцилла, сознавая, что в такие дни мужчина не имеет права уклониться от исполнения патриотического долга, смирилась и разрешила мне стать солдатом.
- Вы помолвлены, сэр?
- Вы находите данное обстоятельство странным? – ощетинился Бёрд.
- Я нахожу в нём лишний повод поздравить вас, сэр.
- Ваше чувство такта далеко заходит за пределы правдивости. – хихикнул учитель, сворачивая в проулок к портняжной мастерской.
Шефферы расстарались, успев сшить к назначенному сроку три заказанных комплекта полковничьей формы, обошедшихся, к тому же, гораздо дешевле ожидаемого. Птичка-Дятел заставил развернуть один из мундиров, внимательно изучил его и распорядился сшить себе такой же, точь-в-точь, до последней пуговицы, до последнего завитка золотого шитья. Единственной уступкой субординации, которую он допустил, - на воротнике должна была красоваться одинокая майорская звезда вместо трёх полковничьих. «Запишите стоимость пошива также на счёт моего зятя» - величественно распорядился Бёрд, пока портные снимали мерку с его тощей нескладной фигуры. Заминка дорого обошлась кошельку Фальконера: пораскинув мозгами, Бёрд надумал украсить будущую форму всеми изысками, какие только могла предложить фирма Шефферов.
- В битву надо идти, как на празднество. – кротко объяснил майор, оборачиваясь на звон колокольчика над дверью, оповестившего о приходе нового клиента, - Делани!
Приземистый толстячок с круглой совиной физиономией близоруко сощурился, высматривая, кто окликнул его так сердечно.
- Бёрд? Ты? Выпорхнул-таки из классной клетки?
- Делани!
Два приятели, один длинный и неряшливый, другой маленький, пухлый и лощёный, с искренней радостью похлопали друг друга по плечам, и немедленно затеяли беседу об общих знакомых, лучшие из которых характеризовались, как простаки, худшие – как полные недоумки.
Старбак, забытый, терпеливо стоял с тремя упакованными мундирами Фальконера. Таддеус Бёрд, наконец, вспомнил о спутнике и поманил его к себе.
- Позвольте представить вам, Старбак, Бельведера Делани. Мистер Делани – сводный брат Итена Ридли, но пусть ваше мнение об одном брате не повлияет на мнение о другом.
- Старбак? – интонация у поклонившегося толстячка была скорее утвердительной, нежели вопросительной.
Делани был почти на голову ниже Старбака, но гораздо элегантнее. Чёрные шёлковые брюки, сюртук и цилиндр подчёркивали ослепительную белизну сорочки с пышной грудью. Жемчужина галстучной булавки была оправлена в золото. В умных глазах таилась хитринка.
- Вы смотрите на меня, Старбак, и дивитесь: как могло случиться, что Итен и я, лебедь и гадкий утёнок, вылетели из одного и того же гнезда?
- Ничего подобного, сэр. – солгал Старбак.
- Зовите меня Делани. Надеюсь, мы подружимся. Итен рассказал мне, что вы учились в Йеле?
- Учился. – хмуро подтвердил Старбак, с досадой ловя себя на мысли, что у Итена Ридли длинноват язык. Что ещё он этому пухлику разболтал?
Догадавшись, вероятно, какие страхи терзают в этот миг северянина, Делани поспешно заверил его:
- О, вам нечего опасаться меня. Я, как-никак, адвокат, пусть и не самый успешный. Корень последнего, как мне кажется, кроется в моём излишне лёгком отношении к практике. Работой я занимаюсь лишь тогда, когда от неё вовсе уж не отвертеться…
Адвокат скромничал. Благодаря иезуитской пронырливости и сверхъестественному чутью он процветал, как никто. Бельведер Делани никогда не ворошил грязное бельё клиентов в открытом суде, предпочитая обтяпывать их делишки в коридорах Капитолия, закрытых клубах и в гостиных особняков на Грейс- и Клей-стрит. Ему были известны пикантные секреты кое-кого из политиканов, и в столице Виргинии мнение скромного адвоката Бельведера Делани начинало кое-что значить.
Адвокат поведал Старбаку о дружбе, связавшей его с Бёрдом в годы их учёбы в Университете Виргинии и пригласил отобедать.
- Нет уж! – воспротивился Бёрд. – Обедом угощаю я!
- Мой дорогой Бёрд! – Делани изобразил ужас, - Желудок у меня слишком нежен для обедов на жалованье школьного учителя. Душевную боль от раскола родины могут уврачевать лишь лучшие вина и изысканнейшие яства. Брось, Бёрд! Угощаю я, тем более, что мистер Старбак, потеряв осторожность от поглощения лакомств, непременно поведает мне о тайных грешках своего почтенного родителя. Тишком попивает ли он? Устраивает ли в ризнице оргии с блудницами? Мне сгодится всё.
- Обедать веду я! – надменно провозгласил Бёрд, - И ты, Делани, получишь лучшее, что может предложить гурману Ричмонд, ибо платит за пиршество Вашингтон Фальконер!
- Обед за счёт Фальконера? – оживился Делани.
- Именно!
