Бернард Корнуолл полностью

- Тогда мои дела с Шефферами подождут до завтра. Ведите, ведите меня чревоугодничать! Усладим утробы, а заодно посудачим вволю!

- Мне бы юбки надо купить… - заколебался Старбак.

- Брюки вам больше идут, честное слово. – твёрдо сказал Делани, - Юбки, как и Шефферов, можно отложить до завтра. Удовольствия зовут нас, Старбак, зачем же сопротивляться?

3

«Семью вёснами», загородным поместьем Фальконеров, Натаниэль Старбак был очарован заочно, по рассказам Адама, и очарование нисколько не рассеялось, когда усадьба предстала перед юношей въяве воскресным майским утром.

Старбак, правда, ожидал узреть что-то более цельное и классическое, с высокими колоннами, арками портиков и строгой геометрией фронтонов, но «Семь вёсен» более походили на сильно разросшийся деревенский дом, симфонию которого каждое последующее поколение владельцев обогащало собственными нотами. К двухэтажному, исключая надвратную башню с флюгером, главному зданию из дикого камня были пристроены с боков два деревянных крыла. Окна с чёрными ставнями и решётками французских балконов затенялись высокими деревьями, под сенью которых стояли белые скамьи, широкие столы или качели. Деревья цвели, роняя лепестки на лужайки. Уют и покой.

В передней один слуга-негр избавил Старбака от свёртков с формой Фальконера, второй учтиво взял саквояж, а чернокожая горничная в тюрбане приняла увесистые пакеты с юбками для Анны.

Старбак остался в холле один. Тикали в углу напольные часы с циферблатом, расписанным лунами, звездами и кометами. На стенах, оклеенных бумажными цветастыми обоями, висели золоторамные портреты Джорджа Вашингтона, Томаса Джефферсона, Джеймса Мэдисона (Джордж Вашингтон – первый президент США. Томас Джефферсон – третий президент США. Джеймс Мэдисон – четвёртый президент США. Все – уроженцы штата Виргиния. Прим. пер.) и Вашингтона Фальконера. Хозяин дома был изображён верхом на виденном Старбаком в день знакомства чёрном жеребце Саратоге, десницей указуя на раскинувшиеся за спиной «Семь вёсен». В камине холла сквозняк шевелил хлопья свежего пепла, свидетельствовавшие о том, что ночи здесь пока ещё прохладны. На столике в хрустальной вазе красовались цветы. Рядом с вазой лежали газеты, сложенные так, что легко читались заголовки, кричащие об отпадении от Союза и присоединении к Конфедерации Северной Каролины. Пахло щелочным мылом и яблоками. Старбак волновался. Он не знал, в качестве кого приглашён сюда: офицера-порученца, которого после доставки груза отправят в расположение батальона, или гостя – друга сына хозяина и секретаря последнего. Неопределённость раздражала.

По лестнице дробно простучали лёгкие шаги. Светловолосая девушка в белом остановилась на последней ступеньке, опираясь на стойку перил рукой. Серьёзно оглядев гостя с головы до ног, осведомилась:

- Вы – Нат Старбак?

- Да, мэм. – Старбак неловко поклонился.

- Я – не мэм. Я – Анна.

Она шагнула на пол. Миниатюрная, не больше полутора метров ростом, с бледным личиком, на котором застыло выражение вечной виноватости, будто не у наследницы крупнейшего в Виргинии состояния, а у сироты-подкидыша.

Портрет Анны висел в ричмондской резиденции Фальконера. Художник талантливо передал черты Анны, неуверенную улыбку, но оказался не в силах выразить на холсте ощущение некой потерянности, исходившее от девушки. Словно заблудившийся ребёнок, она смотрела на окружающий мир с испугом и ожиданием насмешки, а то и оплеухи. Левый глазик слегка косил или, по крайней мере, так казалось.

- Хорошо, что вы приехали. Я никак не могла найти повод не идти в церковь, а тут очень кстати приехали вы.

- Я привёз заказанные вами юбки. – поддержал, как мог, завязывающуюся беседу Старбак.

- Не мною. – покачала головкой девушка, - Это всё папа. Ему кажется, что во время войны невозможно будет что-либо купить, а потому запасается всем на свете. Может, он и прав. Мама вон забивает кладовые лекарствами: камфарой, английской солью и Бог знает, чем ещё… Солнце не сильно палит?

- Не сильно.

- Это хорошо. Я белокожа, а потому легко обгораю. Не обгорю?

- Думаю, нет.

- Тогда пойдёмте, прогуляемся. Не против?

Она приблизилась и, просунув маленькую ручку под локоть Старбаку, потянула гостя наружу. Жест интимный, для такого робкого существа, как Анна, нехарактерный, но, видно, редко в «Семь вёсен» заглядывали гости.

- Я так ждала вашего приезда, мистер Старбак. – подтвердила мысль северянина девушка, - Вы же вчера должны были прибыть?

- Портные задержали. – покривил душой юноша.

Рассказывать о затянувшемся обеде с Делани и Бёрдом, в результате чего за юбками Старбак выбрался лишь субботним утром, ему не хотелось.

- И вот вы здесь. Я рада. Адам много о вас рассказывал.

- И о вас. – вновь солгал молодой человек.

Адам о сестре говорил редко, скупо и без приязни.