Адам брёл по опрятным улочкам Бостона под одевшимися нежно-зелёной листвой деревьями мимо чистеньких домов, украшенных флагами США и лентами патриотических расцветок. Даже на экипажах красовались розетки цветов флага. С младых ногтей Адам привык уважать стяг родной страны, но после проповеди преподобного Старбака он, южанин, видел в этих звёздах и полосах варварский бунчук непримиримой ненависти, и знал, что время переговоров прошло. Пробил час воевать.
Томас Труслоу оказался низкорослым и кряжистым; с ястребиным хищным взором, с дублёной и на вид шершавой, как подошва, физиономией. Кожа его была темна от грязи, а одежда лоснилась от сала. Нестриженые космы сбились в колтуны, жёсткая борода походила на щётку. Наряд Труслоу составляли грубые башмаки воловьей кожи, заношенные кентуккийские джинсы, полотняная рубаха с рукавами, оборванными достаточно высоко, чтобы обнажать оплетённые мускулами ручищи, широкополая шляпа. На правом предплечье Нат заметил вытатуированное сердце с короткой непонятной надписью под ним. Не сразу юноша сообразил, что таинственное слово – написанное с орфографической ошибкой имя «Эмили».
- Заблудился, сосунок? – без тени враждебности осведомился коротыш.
Дуло древнего кремневого ружья смотрело Старбаку прямо в лоб.
- Мне нужен мистер Томас Труслоу.
- Я – Труслоу.
Ствол не сдвинулся ни на миллиметр. Ястребиные буркалы немигающе изучали непрошенного гостя. Впоследствии Натаниэль пришёл к выводу, что глаза Труслоу и пугали его больше, чем нацеленное ружьё. Помой и постриги разбойника, обряди в выходной костюм, но глаза никуда не денешь. В них будет отражаться неукротимая драконья сущность Томаса Труслоу.
- Я привёз вам послание от Вашингтона Фальконера.
- Фальконера? – развеселился тот, - Хочет забрить меня в солдаты, а?
- Да, мистер Труслоу. Хочет.
Старбаку пришлось постараться, чтобы голос его звучал ровно и непринуждённо. От взгляда крепыша Натаниэля бросало в дрожь. Казалось, что в любую секунду там, за этими жуткими бесцветными глазами ни с того, ни с сего сорвёт предохранительную пружину и спокойный, насмешливый человек обратится в машину убийства и разрушения. Угроза ощущалась кожей, спинным мозгом, и Натаниэль впервые осознал, насколько далеко его занесло от размеренных мирков Йеля, Бостона и поместья Вашингтона Фальконера.
- Неужто важный гусь мистер Фальконер выкроил минутку и вспомнил обо мне?
- Давно вспомнил. Он был в Ричмонде и послал некого Итена Ридли к вам на прошлой неделе.
Имя Ридли сорвало Труслоу с места со стремительностью атакующей змеи. Он сгрёб Старбака за сюртук, почти выдернув из седла, подтянул к себе. Натаниэль ощущал пахнущее табаком дыхание разбойника, видел крошки, застрявшие в бороде.
- Ридли был здесь?
- Ну… да.
Старбаку стоило немалых усилий сохранить внешнюю невозмутимость. Однажды его отцу взбрело наставить на путь истинный компашку в дупель пьяных грузчиков-эмигрантов в бостонском порту. Преподобный тогда еле ноги унёс. Воспитание и образованность, грустно констатировал Натаниэль про себя, всегда пасуют перед неотёсанностью и грубостью.
- Ридли сказал, что вы были в отлучке.
Крепыш отпустил юношу и несколько обескуражено буркнул:
- Был. Только мне о нём никто не доносил… Валяй дальше.
Старбак одёрнул сюртук, исподтишка проверив, легко ли выходит револьвер из кобуры:
- Как я уже говорил, мистер Труслоу, у меня письмо к вам от полковника Фальконера.
- Аж целого полковника? – хохотнул Труслоу.
Он отвернулся от Старбака и зашагал к прогалине, на которой, по-видимому, находилось его жилище. Северянину ничего не оставалось, как тронуть лошадь следом. Ровные грядки с овощами переходили в небольшой садик, цветущий белым, за которым виднелась бревенчатая лачуга с каменной трубой. Вокруг избушки валялись доски, плотницкие козлы, разный деревянный хлам. Пёстрая дворняга при виде Старбака залилась лаем, натянув цепь и распугав копошащихся в грязи кур.
- Слазь с лошади. – бросил Труслоу Старбаку.
- Не хотелось бы стеснять вас, мистер Труслоу. Позвольте передать письмо от мистера Фальконера. – Натаниэль полез во внутренней карман сюртука.
- Я сказал, слазь с чёртовой лошади! – рявкнул Труслоу с такой яростью, что псина, скуля, забилась под гнилое крыльцо.
- У меня есть работа для тебя, парень.
- Работа? – тупо повторил Старбак, гадая, что бы это значило.
Крепыш подобрал поводья и привязал лошадь к коновязи.
- Я ждал Ропера, - туманно пояснил он, - но пока его нет, ты подменишь. Давай вниз, парень.
Он ткнул пальцем на глубокую, метра два с половиной, яму за кучей сломанных телег. Над провалом на козлах покоилось толстенное бревно с торчащей из него длинной двуручной пилой.
- Прыгай, сосунок. Будешь нижним.
- Мистер Труслоу! – робко воззвал к нему Старбак.
- Прыгай!
Повинуясь командным ноткам в рёве Труслоу, ноги Натаниэля помимо воли понесли было его к яме, но он опомнился:
- Не буду!
Труслоу расплылся в недоброй улыбке:
- Пушка у тебя есть. Хочешь упрямиться, доставай её и упрямься.
- Моя задача – передать вам письмо… - полез в карман юноша.
