- С тобой она не встретилась, Старбак? – повернулся к юноше Бёрд.
- Со мной? – удивился тот.
- Спрашивала тебя, по крайней мере, - Бёрд наклонил голову к плечу, - В ту ночь, когда приезжала сюда.
- Как так, Нат? – заинтересовался Адам, - Ты ведь божился, что с ней незнаком?
- Незнаком. Может, видел у Труслоу. – Старбак был благодарен сгустившимся сумеркам, скрывшим то, как он краснеет, - Мы и словом не перекинулись.
- А она искала тебя или Ридли, как старых знакомых, - сообразив, наконец, что сболтнул лишнего, Бёрд сменил тему, - Сержант Хоуз, вы принесли флейту? Может, сыграем что-нибудь? Моцарта, к примеру?
Старбак слушал музыку, но удовольствия от неё не получал. Он только-только начал приходить в себя, вновь обретя душевное равновесие. Его настроение перестало прыгать от чёрной тоски до истеричного веселья, и дни, заполненные тренировками, укрепляли в нём спокойную уверенность в себе и своём будущем. И вдруг всё рухнуло. Весть о том, что Салли Труслоу искала его, потрясла Старбака, воскресив, казалось, навек похороненные безумные грёзы и надежды. Искала, но не одного его. Может, не найдя Старбака, Салли отыскала Ридли? Надменного самовлюблённого сукина сына Ридли?
Утром следующего дня Старбак пришёл к Итену Ридли. За минувший месяц они едва ли перебросились парой фраз, разве что по службе. Очень уж разнились их интересы, а, соответственно, и круг общения. К Ридли прибились молодые офицеры, полагавшие себя бесшабашными повесами, кутилами и сорвиголовами. Собиравшихся у Бёрда они презирали.
Ридли валялся на койке, отлёживаясь после бурно проведённой в таверне Грили ночи. Его дружок, лейтенант по фамилии Мокси, сидел на второй кровати и, сжимая раскалывавшуюся от боли голову руками, тихонько постанывал. Ридли тоже застонал при виде Старбака:
- Преподобный! Пришёл прочесть мне отходную? Вовремя. Похмелье вот-вот доконает меня!
- Надо поговорить.
- Валяй.
Солнечный свет, пробиваясь сквозь парусину стен и потолка палатки, придавал коже Ридли мертвенную желтизну.
- Наедине поговорить.
- Мокс, выйди.
Лейтенант провыл:
- Да говори, Старбак, не стесняйся. Мне сейчас не до тебя и твоих дурацких секретов.
- Выйди, пожалуйста. – вежливо попросил Старбак.
Мокси покосился на Старбака, увидел решительно сжатые губы северянина и пожал плечами:
- Ухожу, ухожу. Секретничайте. О, Боже!
Последнее восклицание вырвалось непроизвольно, когда яркое солнце ударило лейтенанту по глазам.
Ридли сел и потянулся к сапогу, в котором по ночам держал курительные принадлежности:
- Что-то мрачен ты, преподобный. Неужели неугомонный Пилхэм затеял марш-бросок до Роскилла и обратно? Коли так, скажи ему, что я заболел. – он закурил и взглянул на Старбака красными от лопнувших сосудов глазами, - Ну, давай, Старбак. Жги меня глаголом.
- Где Салли?
Когда он шёл к Ридли, то собирался выведывать, что тому известно, исподволь, но, оказавшись лицом к лицу, не нашёл ничего лучшего, чем спросить в лоб.
- Салли? – Ридли поднял брови в притворном удивлении, - Кто такая Салли?
- Салли Труслоу. – объяснил Старбак, уже жалея о том, что устроил этот нелепый допрос.
Ридли выдохнул облако дыма:
- Ты перемолился, преподобный? С чего тебе взбрело, что я могу знать, где Салли Труслоу?
- Потому что она поехала в Ричмонд к тебе. И мне это известно доподлинно.
Относительно доподлинности Старбак преувеличил. Бёрд, которого юноша тишком расспросил, признался, что дал Салли ричмондский адрес Бельведера Делани.
- Поехала, да не доехала, преподобный. Но, допустим даже, что доехала. Тебе какое дело?
Старбак безмолвствовал. Что отвечать? Действительно, какое ему дело? Ридли плюнул. Плевок едва не угодил на ботинок Старбаку.
- Так как, Старбак? Что значит Салли для тебя?
- Ничего.
- Какого чёрта ты в таком случае припёрся ко мне чуть свет?
- Потому что я хочу знать.
- Ты хочешь или её папаша хочет?
Ридли-то и интересовало, не Труслоу ли стоит за расспросами Старбака. Только ради этого Итен не отправил святошу восвояси сразу.
- Я.
Ридли облегчённо рассмеялся:
- Что, неровно дышишь к ней? А, преподобный?
- Нет.
- А мне кажется, что да, преподобный. Могу тебе помочь. Иди в таверну Грили на Мейн-стрит. В пивном зале найдёшь долговязую шалаву, заплатишь ей десятку. Страшна, как грех, но пар сбросишь. Десять долларов найдёшь? Ты же не весь выдуренный у меня полтинник растрынькал?
Старбак набычился. Ридли вздохнул:
- Ладно. Салли я не видел несколько недель. Несколько недель, уяснил? Слышал, она замуж выскочила? Мне-то что, мы с ней никогда не были особенно дружны… Ещё вопросы есть?
Старбак ругал себя последними словами. Чего он хотел добиться от Ридли? Признания? Признания в чём? В том, что Ридли знает, где Салли?
- Ты не лжёшь мне, Ридли?
