Следующим в кресло усадили Старбака. Металл рамки больно пробороздил скальп, кисти оттянули пистолет с саблей. Юноша покорно набрал в лёгкие воздуха, пока новую пластинку устанавливали в аппарат.
Адам, как настоящий друг, немедленно начал строить из-за спины фотографа рожицы, гримасничать и надувать щёки. К его живейшему удовольствию, Натаниэля хватило ненадолго. Он расхохотался, и фотограф яростно зашипел, закрывая пластину:
- Учтите, молодой человек, если выдержки было недостаточно, на фотографии вы выйдете, как привидение!
Старбака его предупреждение нисколько не огорчило. Стоя в толпе, он с удовольствием жевал краюху хлеба с ломтем жареной свинины, а Адам помчался готовиться к скачкам через препятствия. Победитель (а им заранее все считали Итена Ридли) получал денежный приз в пятьдесят долларов. Сержант Томас Труслоу тоже был здесь, ради скачек оторвавшись от игры в покер с приятелями.
- Я поставил деньги на того сорванца. – сообщил он Натаниэлю, - Билли Аркрайт, на чёрной кобыле.
Он указал на щуплого мальчишку лет двенадцати, чья тощая лошадка тяжело трусила позади всех. В нескольких метрах впереди Аркрайта плотная масса коней и людей взбивала пыль, многоного переваливая через ряд изгородей. От них далеко оторвался Итен Ридли на гнедой, заходя уже на второй круг.
- Деньги на ветер. – сделал вывод Старбак, - Кобыла Аркрайта до второго круга-то хоть доживёт?
- Всё, что ты знаешь о лошадях, парень, я могу написать в пыли, один раз попИсав. – фыркнул Труслоу, - Сам-то на кого бы поставил?
- На Ридли.
- Хороший наездник, но Билли его уделает. – коротыш вперил в Старбака испытующий взор, - Слышал, что ты пытал Ридли о Салли?
- Кто вам сказал?
- Да весь чёртов Легион об этом гудит, сам Ридли и растрезвонил. Думаешь, он знает, где Салли?
- По его словам, нет.
- Ну, на нет и суда нет. – угрюмо подытожил Труслоу, - Что мог, я для дрянной девчонки сделал: дал ей кров, мужа и землю, чтобы добывать хлеб насущный честно. Не моя вина, что она выбрала иное. Однажды приползёт обратно, подыхая от сифилиса, да поздно будет.
- Мне жаль. – не зная, что сказать, выдавил из себя Старбак.
- Наплюй. Девчонку не жаль. Жаль, что у неё осталось кольцо моей Эмили. Без кольца там, за гробом, мне Эмили не найти.
- И без кольца встретитесь.
- Нет, парень, не встречусь. Я знаю, что говорю. – упрямо помотал головой Труслоу и кивнул влево, - Туда лучше глянь.
Билли Аркрайт опередил Ридли на три корпуса и, как тот ни нахлёстывал взмыленную кобылу, разрыв постепенно увеличивался.
Труслоу ухмыльнулся:
- Ридли может насмерть забить свою конягу, только ничего уже из неё не выжмет. Выдохлась. Давай, Билли! Жми!
Уверенный, что не просадил деньги зря, Труслоу растворился в толпе, не дожидаясь конца гонки. Аркрайт финишировал, оторвавшись от Ридли на целых пять корпусов. Фальконер торжественно вручил мальчишке пятьдесят долларов, однако тот, как оказалось, мечтал об иной награде:
- Вы видели, как я управляюсь с лошадью, полковник. Стреляю я так же. Возьмите меня в Легион!
Фальконер смутился:
- Не могу, Билли. Да ты не спеши, на твой век войн ещё хватит. Извини, не могу.
От места проведения скачек народ перетёк к «тянигусю». Гусей было четыре. С густо намасленными шеями они висели на высокой перекладине. Охотники, в основном, молодёжь, подпрыгивали, ловя извивающиеся, как змеи, головы на гибких шеях. Кто-то промахивался, у кого-то рука соскальзывала, а кому-то доставался чувствительный, порой до крови, удар клюва. Тем не менее, все четыре птицы, одна за другой, распрощались с белым светом, и счастливые победители с раскровянёнными до локтей руками понесли тушки домой.
К вечеру начались танцы. Когда стемнело, над «Семью вёснами» затрещали фейерверки. Шумело в небе, шумело и у выпившего вина Старбака в голове. После того, как среди звёзд потухли последние петарды, танцы возобновились. Старбак не танцевал. Он привалился к раскидистому то ли вязу, то ли дубу и смотрел на кружащиеся под бумажными фонарями пары: женщин в белых платьях с красно-синими лентами, кавалеров в серых мундирах.
- Ты не танцуешь. – раздался сзади тихий голосок.
Старбак повернулся и увидел Анну Фальконер.
- Нет, - подтвердил.
- А если я приглашу? – она протянула ему ладошку.
За спиной Анны сияли окна «Семи вёсен». Сияли таинственно и волшебно.
- Я провожала маму к постели. – объяснила Анна, - Опоздала к началу.
- Спасибо за приглашение. Увы, принуждён отказаться.
- Фу, как невежливо! – надула губы Анна.
Натаниэль виновато повёл плечом:
- Дело не в невежливости. Я не умею танцевать.
- Совсем-совсем? В Бостоне, что, люди не танцуют?
- Люди, может, и танцуют. Но не моё семейство.
Анна кивнула с пониманием:
- Да, мне трудно представить твоего родителя, отплясывающего котильон. Адам говорил, он безумно благочестив.
- То-то, что безумно.
- Бедный Нат. – пожалела его девушка.
Она следила за Итеном Ридли, кружащимся в паре с высокой хохотушкой, и на лице Анны отражалась досада, - Мама была зла с тобой.
- Уверен, у неё это вышло случайно.
