- Да я уступлю вам путь. Через ручей перейдём, и я дам моим парням передохнуть. Потом двинусь за вами следом. Как вам такой вариант?
- Берите ветчину, берите яйца, не стесняйтесь, - Хьюджер встал из-за стола, - У меня что-то аппетит пропал.
Чёрт побери, думал Хьюджер, почему о предстоящем сражении он узнает в последний момент и не от командования, а от коллеги? Нет, в старой армии порядка было больше. Значительно больше.
А в штабе армии генерал Джонстон в сотый раз щёлкнул крышкой часов. Наступление должно было начаться четыре часа назад, но ещё не прозвучал ни один выстрел. Ветер покрывал рябью поверхность бесчисленных луж, однако с сыростью справиться не мог. Ружья сегодня будут быстро грязниться, подумалось Джонстону. В сухую погоду порох прогорал без остатка, а в такую, как сегодня, гарь быстро забивала стволы, и стрелкам приходилось прикладывать немалые усилия, орудуя шомполами.
- Куда же они подевались? – процедил сквозь зубы Джонстон, имея в виду Хьюджера с Лонгстритом.
Дивизия Хилла с самого рассвета ожидала отмашки. Бойцы засели в лесу, деревья которого кое-где были расщеплены и подпалены ночью молниями. Передние ряды видели передовые посты янки на дальнем конце широкой прогалины. У грубых шалашей из веток, где дозорные прятались от ненастья, кое-где были вывешены на просушку мундиры и рубахи. Один северянин, не подозревая о том, что опушка леса за поляной наводнена войсками противника, взял полотенце и побрёл вдоль линии деревьев. По пути он приветливо помахал в сторону вражеских позиций, предполагая, что где-то там сидят такие же дозорные, как и он сам (только в других мундирах), с которыми они через день меняли кофе на табак и северные газеты на южные.
Генерал Хилл посмотрел на циферблат и раздражённо спросил:
- Новости есть?
- Нет, сэр. – помотал головой адъютант, проскакавший до Уайт-Тэверн и Олд-Тэверн, но никого не встретивший.
- А что от Джонстона?
- Ничего, сэр.
- Дьявольщина. Так войну не выиграть. – Хилл спрятал часы в карман и крикнул артиллеристам, батарея которых должна была тремя выстрелами дать знать дивизии, что пора выступать, - Огонь, ребята!
- Мы, что, атакуем без поддержки? – спросил адъютант, поражённый тем, что генерал собрался воевать с половиной армии северян один на один.
- Они всего-навсего янки, парень. Побегут, как миленькие. Ну, чего ждём, ребята? Огонь!
Три резких пушечных выстрела разорвали утреннюю тишину. Первый снаряд промчал сквозь кроны сосен дальнего бора, сшибая иглы и тяжёлые капли. Второе ядро шмякнулось в мокрый грунт луга и, отскочив, ударилось в ствол дерева, а после третьего снаряда пошёл отсчёт битвы.
- Джонстон не решится перейти в наступление. – уверял брата Джеймс Старбак.
- Почему ты так думаешь?
- МакКлеллан знаком с ним с довоенных времён. Хорошо представляет себе образ его мыслей. – объяснил Джеймс, нисколько не смущённый тем обстоятельством, что уж кто-кто, а секретная служба должна иметь более точные источники информации о намерениях противника, чем предположения главнокомандующего и гадания на кофейной гуще. Джеймс пододвинул к себе бекон и наложил себе полную тарелку. Едоком он всегда был отменным, поэтому, умяв половину жареной курицы, потребовал подать оставшийся от столь же плотного завтрака бекон.
- Бери, Нат. – предложил он брату.
- Да я сыт.
Натаниэль перебирал газеты: луисвилльский «Джорнел», чарльстонский «Меркьюри», кейпский «Кодмэн», «Нью-Йорк Таймс» и «Нью-Йорк Геральд», «Миссисипиэн», «Нэшнл Ира», «Харперс-Уикли», цинцинаттская «Гэзетт», джексонвилльский «Рипабликэн», филадельфийский «Норт Америкэн» и чикагский «Джорнэл».
- Эти газеты кто-нибудь читает? – полюбопытствовал Натаниэль.
- Я. Когда удаётся улучить минутку. Только редко удаётся. Людей нам не хватает. Ты вон на ту кипу взгляни. – Джеймс оторвался от газеты, которую читал за едой, и указал на целый ворох нерасшифрованных телеграмм, - Может, ты этим занялся бы, Нат? Шефу ты нравишься.
- Почему бы и нет? После возвращения из Ричмонда, конечно.
- Отлично. – порадовался Джеймс, - Уверен, что не хочешь бекона?
- Уверен.
- Ты совсем, как отец. – Джеймс отмахнул ножом краюху только что испечённого хлеба и щедро намазал маслом, - А я телесной статью в матушку пошёл.
Он перевернул газетную страницу и поднял голову на вошедшего Пинкертона:
- Как генерал?
